Запад-36
Шрифт:
И пару часов не прошло, как явился Борис Баженович на бывший княжий двор. Перед выездом придирчиво оглядел полтора десятка своих воев и остался увиденным доволен. В его дружину были набраны не какие — нибудь хилые людины, а все как на подбор рослые, здоровые мужи. И облачены они на загляденье — в добротные дощатые кольчуги, шлемы, в руках копья и мечи, у иных за спинами тугие луки и тулы полные острых стрел.
Сам Борис Баженович тоже принарядился: одел бронь с серебряной насечкой, червленый щит на руке, меч на боку в дорогих посеребрённых ножнах.
Во дворе детинца уже собрались боярские дружины во главе со своими предводителями. Хотя
Внезапно все замолкли, на гульбище второго этажа хором появился Минский наместник Рядка. А застывший рядом с ним командующий одного из минских полков Вертак стал громко зачитывать новые законы и указы, пришедшие из Смоленска.
Новости о создании Минской области, о новых службах и управлениях бояре восприняли спокойно, но после прочтения Указа государя, ограничивающего численность боярских дружин, во дворе поднялся гам и тарарам.
— Замолкли все, петухи горластые! — рявкнул с гульбища Рядка, мигом успокоив всех крикунов. Затем он степенно оглядел столпившийся у гульбища народ.
— Что неясно, разрешаю спрашивать, но только по одному! Вот ты, боярин, — палец наместника указал на торгового гостя Бояна, — чего так вскипятился?
— Знамо чего! Как же мне без дружины торговлю в той же Литве вести? Пограбят караван, как пить дать? Да и в русских княжествах ухарей хватает …
Вместо наместника ему ответил молодой полковник Вертак
— Я же вам зачитывал указ. Нужна тебе охрана — нанимай её в Минском отделении ГОПа! А в Смоленской земле свой товар можешь застраховать в банковском филиале РостДома, в Минске он ещё два месяца назад открылся. Всего и делов — то!
— Да — да! — спохватился один из пайщиков минского банка, — страхуй, Боян, свой товар в нашем банке! Ежели в пути ограбят, так всю стоимость ком — пен — сируем!
— Так то, токмо в Смоленской Руси! — Боян зло махнул рукой. — За границей вы никого не страхуете.
— Не слышал, что тебе полковник сказал? Для такого дела гопников нанимай!
— А я со своими воями в Минский ГОП смогу вступить? — подал голос один из бояр.
— Будем сосчитывать долю. Кто и сколько воев отдаст, тот такую долю в отделении и получит. Но первое слово в этом предприятии будет за купцами и торговыми гостями — только их будем в пайщики брать. Но, не забывайте, сами вои должны быть согласны стать охранниками. А всех остальных будем верстать в ратьеры или в минские полки!
Выезжающие из ворот бояре недовольно ворчали:
— Сколько годов жили спокойно, не знали забот и хлопот.
— Ага, твоя, правда, теперь будем как придуманные Владимиром мещане, голы, да сиры!
— Как с такими силами вотчины в повиновении держать, дворы боронить — ума не приложу!
— И почто государю в Смоленске спокойно не живётся? Там бы свои порядки и наводил, нас не трогая.
Говорить бояре говорили, но всё больше тишком, да шепотком. В открытую ослушаться наместника, теперь уже боярина и губернатора, никто не посмел.
Борис Баженович баловаться такими вольными разговорами постерегся. Смекал он, что появились у Владимира в Минске свои глаза и уши. А от того, что он выскажет хулу на государя, заботы не убавятся, а как бы наоборот, новые не
нажить! Многих бояр смоленских, полоцких, не дрогнувшей рукой, извёл Владимир на бранных полях, да в застенках своей О — вэ — эсной службы. О тайных службах Владимира слухи не на пустом месте ходят, это боярин знал точно. К нему седмицу назад уже приходил какой — то странный смоленский купец, всё у боярина выспрашивал, да вынюхивал и вскоре сразу два минских боярина пропали, без вести куда. И вятшие люди исчезали не только в Минске. О пропавших без следа боярах в Логойске и Друцке Борис слышал со слов своих родичей. Говоруны и крамольники надолго на Белом Свете у Владимира не заживаются, боярин это точно знал, а потому и отмалчивался, никогда не вступая в опасные для здоровья и жизни разговоры.Во дворе, во главе нарядно одетой челяди меня встречала княгиня, тоже по случаю приодетая, протягивая братину с подозрительным содержимым. Сверзившись при помощи телохранителей с коня, я подошёл к ней.
— Здравствуй мой любый государь, отпей с дальней дороги …, — Параскева Брячиславна протянула кубок.
Принюхавшись, я понял, что имею дело с медовухой. У телохранителей, что оставались во время моей трёхнедельной отлучки в тереме и несли здесь дежурство, подозрительно поблёскивали глаза, и просматривалась расшатанность координации. И это утром! Нет, с алкоголем надо завязывать, да и людей распускать нельзя. Не те нынче на Руси времена … хотя когда они были благополучными? Сразу и не припомнишь.
Чтобы не обидеть княгиню прополоскал в братине язык, делая вид, что пью, а потом, оторвавшись от посудины и во всеуслышание заявил.
— Спасибо тебе княгиня за встречу, но на будущее запомни: хмельное я со своими людьми пью только по случаю больших побед или на великие христианские праздники. В остальное время мы вполне обходимся кипячёной водой, молоком, квасом, взваром, киселём.
С этими словами я передал братину ближайшей челядинки, а потом продолжил.
— А вот хорошо поесть, да в баньке попариться мы любим … но только, опять же, без хмельных возлияний!
— Государь, столы уже накрыты, сейчас Марфа уберёт с них хмельное, — с этими словами она посмотрела на сенную девку, которая тут же метнулась по направлению к бывшей гриднице, прихватив с собой до кучи с десяток своих товарок.
— А вы, соколы мои ясные, — обернулся я к телохранителям, не участвовавшим в моей поездки по Минской и Полоцкой областям и остававшихся в Смоленске при княгине. — Если на службе вздумаете пить — мигом отправлю на постоянное место жительство в самые дальние казармы, там будете мужиков гонять, обучая ратной науке.
— А кому будет невтерпёж выпить — то пейте, но не попадаясь в таком виде мне на глаза, и только в свободное от дежурств время. Графики несения службы до вас всех завтра будут доведены.
С запойными княжьими пирушками, с бесконечными выездами на охоту, сопровождающимися непомерным употреблением горячительного, надо было раз и навсегда кончать. Все, замеченные мной ранее в регулярном закладывании за воротник уже переехали с глаз долой на собственные подворья или в казармы. До них я тоже попытался довести информацию, что во время военно — учебных сборов пить нельзя, дома, в отпусках — пожалуйста. Правда, пока никакие санкции, для отступников от этого правила я не ввёл, не всё сразу. В будущем, провинившихся будем штрафовать рублём — то есть урезать им довольствие. Если и тогда не возьмутся за голову — то окончательно списывать «на берег».