Шрифт:
Глава 1 – Ульяна
«Ну почему я сразу не сфоткала его расписание?», – мысленно корю себя и подскакиваю к навесному стенду, где указан порядок лекций магистров сразу по нескольким направлениям нашего института. Нахожу специальность Захара и номер его группы, опускаю взгляд к последней, шестой, паре и, прочертив воображаемую горизонтальную линию, узнаю кабинет.
– Триста первая аудитория, – выдыхаю я вслух.
Сердце бешено бьётся в груди, гоняя кровь по сосудам. Дыхание болезненно спирает, а ноги вдруг подкашиваются, отчего приходится опереться на стену. Кто бы мог подумать, что после всего, что произошло, мне придётся искать Оболенского?!
Донесшийся сзади смешок заставляет меня повернуть голову. Девушки, идущие под ручку, хихикают, перешёптываясь и поглядывая в мою сторону. На губах тотчас расцветает циничная улыбка. Наверняка они подумали, что я расстроена из-за пар или – того хуже! – отчисления? Эта мысль действует на меня как успокоительное. Меня не только вылет из института ожидает, а полноценные круги ада…
Я заставляю себя развернуться и поспешить к аудитории, пока не закончилась пара. Не зря же всё-таки последние полтора часа слонялась по корпусу и на предыдущих переменах наблюдала, чтобы группе Захара ничего не отменили, как зачастую случается. У магистров и так занятия несколько раз в неделю, ещё и по вечерам, а сегодня – счастливый день: им поставили лекции в первой половине дня. Не воспользоваться подвернувшейся удачей – просто грех! Даже представить сложно, как бы пришлось выцеплять Оболенского вечером…
А теперь мы сможем поговорить после занятий. Наедине. Лучше вообще подальше от кампуса…
Я, часто-часто дыша, двигаюсь по коридору института. Голова разрывается от мыслей, в горле пересыхает, и даже слюна не спасает от скребущей боли. Заглядываю исподтишка в аудиторию, где, судя по расписанию, должна идти пара по каким-то экосистемам у группы Оболенского… Но его нет. Поджимаю губы от досады и прикрываю дверь. Я ведь его сегодня точно видела, неужто ушёл с последней пары? Горько усмехаюсь над тем, что я, как помешанная чёртова фанатка, знаю о нём столько всего… А Захар меня и помнить не помнит уже наверняка. Просто очередная… Одна из тех, кто побывала в его постели.
Из лекционной доносится звонкий женский смех, заставляющий меня замереть от удивления. Любопытство подмывает снова заглянуть и удостовериться в своих догадках. Преподавателя в кабинете нет – значит, пара уже закончилась, – а малое количество студентов, активно обсуждающих что-то весёлое, лишь подтверждает предположение – их отпустили раньше, до звонка…
Раскрываю дверь шире и из проёма пытаюсь обратить на себя внимание, потому что заходить к магистрам как-то не по себе, а узнать, был ли Захар на лекции, – просто необходимо!
– А… Зах-хар… Оболенский где? – исправляюсь я дрожащим голосом и чувствую, что щёки начинает припекать от волнения и стыда.
Бегаю за ним, как собачка. Да по нему ведь куча девушек вздыхает. Угораздило же меня именно с ним…
– А он только что ушёл, пару минут назад, наверное… Вы прям чуть разминулись, – отвечает долговязый парень, сидящий на парте, и приветливо улыбается.
Он находился ближе всех к выходу, наверное, потому и услышал мой писклявый лепет.
– Ага. У нас пару отменили, вот он и ушёл куда-то, – вклинивается другой парень, оценивающе скользя взглядом.
Меня передёргивает от этого поведения, но я заставляю себя вежливо улыбнуться. Если Оболенский ушёл недавно, ещё есть шанс поймать его на первом этаже, в вестибюле.
– Спасибо, – говорю обоим парням, выскакиваю в коридор и снова закрываю
перед своим носом дверь, создавая спасительную преграду. Этот, второй, явно из «породы» ловеласов, и он мне не нравится.Вдруг преследовать начнёт?
Спешно иду к лестнице, а затем перехожу на бег, кипя от злости. Воздуха теперь катастрофически не хватает, и дышать мне приходится ртом.
Я точно чокнутая! Рехнувшаяся! Идиотка! Весь день караулила, а в итоге сама из виду и упустила. Не-е-ет… Ещё одного такого стрессового дня мне не пережить: хватило слежки на свою голову, так что я просто обязана отыскать Оболенского. Ну не испарился же он за какие-то несколько минут из корпуса, в самом деле?
Это подарок Судьбы – не иначе! Мои молитвы услышаны!
Я сбегаю по лестнице на первый этаж и сразу же замечаю Захара в компании нескольких девушек и парней, что-то активно обсуждающих. Он всегда легко выделялся на фоне остальных: высокий рост с атлетическим телосложением благодаря любви к баскетболу, загорелая кожа, шикарная белозубая улыбка и орлиный взгляд карих глаз. Но больше всего поражала его уверенность в себе! Даже сейчас он стоит, спрятав руки в задние карманы джинсов, и время от времени кивает головой, а я по-прежнему млею, наблюдая издалека.
Я решаю дождаться окончания их разговора, поэтому скрещиваю руки на груди и переминаюсь с ноги на ногу, внимательно глядя на объект своей заинтересованности. Мне нельзя его упустить. Важно поговорить. Сегодня. Сейчас. Расставить все точки над «и».
И в идеале забыть прикосновения его рук и губ…
Я мысленно ругаю себя за глупость. Что было – то прошло!
Брюнетка с ногами от ушей в модном наряде – наверняка такая же богатенькая, как и он, – смотрит на меня с прищуром, а затем кладёт руку Оболенскому на плечо и кивает в мою сторону. Меня же несказанно поражает: «Как у неё с голыми ногами ничего не отмерзло? Октябрь же на дворе! Не июль!», после чего я легко угадываю по её губам вопрос:
– Кто она?
Самой любопытно, что бы он ответил.
Захар ухмыляется и что-то говорит ей с игривой улыбкой. Наверняка называет меня очередной воздыхательницей… что отчасти верно… Он, притянув девушку за талию, чмокает её в щёку, затем пожимает руки парням, и они расходятся. Легкий укол ревности таки ударяет в сердце, и я поджимаю губы. Захар продолжает стоять, ожидая меня, но сам не идёт навстречу. Я заставляю ватные ноги двигаться вперёд, оказываюсь рядом с ним и несмело поднимаю взгляд.
– Нам нужно поговорить, – почти шепчу я. – Это не займёт много времени.
– Ну, если надо, то говори… Я тебя слушаю: не глухой, – отвечает он сухим тоном, от которого меня ещё больше начинает трясти.
– Давай поговорим, где не так людно? – Я кошусь на студентов, снующих вокруг и поглядывающих с любопытством. – Даже у стен есть уши.
Оболенский вновь ухмыляется, а затем кивает.
– Иди через второй выход со стороны актового зала. Я выйду через главный, чтобы нас не видели вместе. Обсудим всё в сквере…
Он сразу же разворачивается на пятках и уходит, словно не желает слушать вероятные возмущения, а мне становится больно от такого предложения. Захар стыдится меня. Не хочет, чтобы кому-то стало известно, что он спутался с обычной простушкой. Пересилив чувства, от которых хочется зарыдать, я иду к уговоренному месту встречи.
Высокие зелёные изгороди, ажурные разноцветные кроны берёз и высаженных в том году краснокнижных японских кленов позволяют нам скрыться от чужих глаз. Не удивительно, что Оболенский выбрал именно непосещаемый студентами сквер… Захар уже стоит там, сцепив руки в замок за спиной, и сверлит меня испытывающим взглядом.