Чтение онлайн

— Я должен удалиться, прекрасная леди. При малейшей надобности я всегда к твоим услугам. И будь любезна, не забудь о моем списке девиц.

Он отвесил поклон Кендрику и сказал, прижав руку к сердцу:

— Милорд, прими искренние слова прощания, adieu. Как всегда, у меня не хватает слов, чтобы выразить восхищение твоим боевым мастерством.

— Давай уже, скройся с глаз, — проворчал Кендрик, поднимаясь с колена.

Смех Ройса был слышен даже после того, как он пропал из виду. Кендрик посмотрел на Женевьеву.

— Он вел себя прилично?

— Он рассказывал, каким ты был милым в молодости.

—

— Я уверена, ты был просто паинькой, поэтому леди Анна не могла найти в себе достаточно сил, чтобы тебя как следует отругать. Даже когда ты чуть не взорвал кузницу.

— Она старалась изо всех сил, чтобы не рассмеяться, когда отец орал на меня.

Женевьева поднялась и посмотрела ему в глаза.

— Жаль, что я тебя тогда не знала.

— Если бы ты меня знала, мы бы сейчас пошли в дом и весь день провели в постели, потому что я бы похитил и женился на тебе при первой же возможности. Кстати, идея провести день в постели мне очень по душе. Я приведу себя в порядок и приду в спальню. В конце концов, мне полагается награда за отличное представление, — сказал он, кивая и ожидая согласия с ее стороны.

— Может, обойдемся словами похвалы?

— Ни в коем случае. Я должен лежать возле тебя и наслаждаться видом твоей красоты. Может, я даже останусь на ночь. Только, чтобы спать. Как будто я способен на что-то большее, — проворчал он себе под нос.

— В таком случае дай мне полчаса времени, потом ты сможешь вволю насладиться словами восхищения в свой адрес. Ты был сегодня просто великолепен.

Он подмигнул ей.

— Чем больше лестных слов, тем лучше.

— Тогда дай мне час, мне нужно составить перечень всех твоих заслуг.

Когда Кендрик вошел в спальню, дама его сердца сладко спала. Он подошел к кровати и стиснув зубы еле сдержал желание накрыть ее одеялом. Она проснулась только тогда, когда он, собрав последние силы, подтягивал покрывало к ее подбородку.

— Спасибо, — сонно пробормотала она.

— Спи спокойно, любимая.

Она открыла глаза и улыбнулась.

— Я люблю тебя.

Он наклонился над ней, как будто собирался ее поцеловать.

— Я тоже люблю тебя, Джен. Спи дальше, милая.

— Ты останешься?

— Все французское войско не оттащило бы меня от тебя.

Она улыбнулась и закрыла глаза. Кендрик сбросил обувь, и легко проскочил над ней, как бы плывя в воздухе, затем улегся рядом с другой стороны кровати. Он повернулся к ней лицом и, подперев голову рукой, стал молча любоваться своей леди.

Ее темные волосы рассыпались на подушке и казались еще более темными по сравнению с белизной наволочки и фарфоровой нежностью кожи. Он всматривался в ее лицо и удивлялся, почему она считает себя некрасивой. Да, мужчины, которых она знала, были дураками. Хотя, наверное, он должен сказать им спасибо. Смешно сказать, но он был рад, что она осталась девственницей, что никакой другой мужчина не прикасался к ней. Ведь если бы он мог на ней жениться, она принадлежала бы только ему одному.

Одна ее рука лежала на покрывале рядом с ним. Если бы он мог, то взял бы ее ладонь и почувствовал, как нежно переплетаются их пальцы. А как бы чудесно было, чтобы ее руки нежно его обняли! Да, за Женевьевой нужно было ухаживать с неторопливой лаской, чтобы не испугать ее. Он отдал бы все за

Может, он бы ее целовал, нежно лаская ее губы своими, заигрывая с ее язычком в изысканном любовном танце? Или он полностью утратил бы над собой контроль, схватил и унес ее на кровать, где овладел бы ею и без памяти отдался страстной любовной схватке?

А может, хватило бы простого прикосновения к ее руке? Провести мозолистыми пальцами по ее кисти, затем ощутить гладкую нежность запястья? Только один раз, чтобы знать, что ее кожа такая же гладкая, как и на вид? Он сжал веки и начал про себя молиться о чуде. Только один раз. Простое прикосновение.

Протянув руку, он держал ее в течение нескольких мгновений над рукой Женевьевы, воображая, как бы это выглядело, если бы его ладонь не прошла сквозь ее тело, а на самом деле к ней прикоснулась. Он представил себе, что чувствует тепло кожи, суставы пальцев, мышцы и сухожилия между ними. Если бы только почувствовать это наяву.

Он опустил руку.

И на какое-то зыбкое мгновение ему показалось, что он чувствует сопротивление.

Затем ладонь прошла сквозь ее руку и растворилась на фоне покрывала. Он дернулся, как ошпаренный, перевернулся на другой бок и молча выругался, чувствуя, как под веками запекло от непрошеных слез. Дурак. Болван. С чего ты решил, что все может измениться как по волшебству?

— Кендрик?

Он громко откашлялся.

— Что?

— Ты замерз? — пробормотала она. — Мне кажется, ты весь дрожишь.

— С чего бы мне замерзнуть, черт возьми, если у меня нет тела, чтобы чувствовать холод? — рявкнул он.

В комнате воцарилась тишина.

Кендрик застонал и повернулся к ней лицом.

— Прости, любимая, — хрипло прошептал он, — я не хотел на тебя накричать.

Она покачала головой, затем наклонилась, чтобы задуть свечу на прикроватном столике. В бледном свете камина он увидел усталую улыбку на ее лице.

— У нас обоих выдался тяжелый день, и мы устали.

— Да, — согласился он.

— Утром все будет выглядеть лучше.

— Да.

Но он искренне в этом сомневался.

Кендрик стоял, укрывшись в тени. Он наблюдал за приемом в парадном зале. Идея возродить этот древний обычай празднования Рождества принадлежала Женевьеве. Кендрик не противился приготовлениям, потому что они напомнили ему о доме, а в этом году впервые за все столетия он вдруг почувствовал, что соскучился о нем.

На протяжении двух недель жители городка по вечерам навещали замок. Здесь их ожидало обычное угощение, которое в старые времена символизировало заботу лорда о своих подданных — он делился с ними запасами на зиму.

Каждый вечер Женевьева оставляла хозяйское кресло возле стола пустым, а сама садилась рядом, где бы ей полагалось сидеть, случись все по-другому. Большинство жителей городка считали ее ненормальной. Другие, такие как миссис Аделаида, находили поступок Женевьевы очень романтичным. Кендрик как-то раз подслушал, как бедная женщина целый вечер пела дифирамбы благородному жесту леди Сикерк. Жители городка даже не подозревали, что Кендрик вот уже две недели сидит в кресле, оставаясь невидимым для окружающих.