Чтение онлайн

Вещи начали вылетать из чемодана с той же скоростью, с какой она их туда кидала.

— Назир, мне не нужна твоя помощь! — заорал Кендрик.

Было очевидно, что Назир его не слушает. Если бы Женевьева не была так расстроена, она бы рассмеялась при виде этой баталии с летающей одежкой. Она впихивала ее в чемодан, а Назир выкидывал ее обратно. В конце концов, не обращая внимания на Кендрика, она захлопнула крышку и стащила чемодан с кровати.

— Женевьева, ты можешь все начать здесь, с самого начала, — твердо сказал он, как будто только его мнение было важным, — Я помогу тебе.

— Я не

хочуничего здесь начинать, — процедила она сквозь сжатые зубы, пытаясь сдвинуть чемодан с места. Ей это не удалось. С другой стороны появился Назир, который тянул чемодан в свою сторону.

— Не будь смешной, — сказал Кендрик, не обращая внимания на ее слова. — Создашь здесь фирму вдвое больше. Зал для стражи переделаем под магазин, куда смогут приходить клиенты и выбирать мебель всех типов…

Женевьева отпустила чемодан и повернулась лицом к Кендрику, чтобы он видел отвращение, написанное у нее на лице.

— Я не хочу ничего начинать здесь заново, — сказала она, — моя жизнь была там.

— Но…

— Ты холодный, расчетливый негодяй, Кендрик Сикерк. Я не знаю, как ты можешь смотреть мне в глаза после всего, что ты сделал. Неужели у тебя совсем нет стыда?

— Я сделал тогда то, что должен был сделать. Ты знаешь, что я не поступил бы так, если бы знал тебя раньше.

— И это тебя оправдывает?

— Ты можешь меня обвинить?

— Да! — закричала она. — Ты разрушил мою жизнь.

— А моя жизнь? Ты нужна была здесь, так или иначе.

— Чтобы убить меня!

— Нет! — сказал он, резко качая головой. — Чтобы отказаться от своих прав на замок.

— Отказаться от своих прав на замок? — повторила она. — Но зачем?

Выражение его лица сменилось на хмурую маску.

— Потому что это единственный способ, чтобы меня освободить. Как только твоя подпись будет на документе, проклятье Матильды потеряет силу, и я смогу присоединиться к своей семье в другой жизни.

Женевьева закрыла рот ладонью.

— И это единственная причина? Единственная причина, по которой ты разрушил мою жизнь?

Он кивнул.

— Но почему ты просто не попросил? — всхлипнула она. — Зачем было совершать все эти ужасные вещи?

— Я не думал, что ты поможешь мне по доброй воле.

— Значит, сейчас моя мечта против твоей? Я отказываюсь здесь жить, и ты обретаешь свободу, или ты отказываешься от свободы, и я сохраняю свою мечту.

Никогда раньше она не видела у него на лице выражения такой бесконечной усталости.

— Тогда забудь об этом, — надменно фыркнула она. — Оставь себе все — и мои мечты и свои цепи. Я не подпишу этот проклятый документ.

— Женевьева, я не этого хочу…

— А мне все равно, чего ты хочешь!

— Если ты прислушаешься к здравому рассудку, — упрашивал он ее, — ты увидишь, что мы сможем решить все проблемы…

Женевьева повернулась и побежала к дверям. Инстинктивно схватила по дороге сумочку. Она купит себе новую одежду, когда отсюда выберется. Пока у нее есть паспорт и деньги Кендрика, она сможет устроиться не так уж плохо.

— Хозяин, останови ее!

— Пусть идет, — усталым голосом сказал Кендрик, — все равно она не в состоянии сейчас ничего выслушать.

Только удача помогла Женевьеве спуститься вниз по крутой

лестнице, не сломав при этом шеи. Она все еще плакала, пока бежала по большому залу. Она столкнулась с Уорсингтоном у входной двери.

— Миледи! — воскликнул он.

Она отпрянула назад и пристально посмотрела на него.

— Ты тоже знал? Вы все сговорились, да? Ты, Брайан и ваш чертов милорд?

— Сговорились о чем? — спросил ничего не понимающий Уорсингтон. — Миледи, ради всего святого, что случилось?

— Пускай Кендрик сам тебе расскажет, как он разрушил мою жизнь.

— О, миледи, вы просто устали. Давайте выпьем чаю, и вы все мне расскажете, — сказал он, стараясь ее успокоить.

— Мне не нужен никакой чай. Мне нужны ключи от Ягуара.

Уорсингтон сначала заколебался, но потом кивнул. Женевьева следила, как он уходит, в глазах ее стояли слезы. Как мог Кендрик быть таким жестоким? Ее фирма была единственным, чего ей удалось достичь в жизни. Фирма заменила ей все — родителей, друзей и любимого. В этом заключалась вся ее жизнь. А Кендрик ее разрушил.

В нем было столько же сочувствия, как у Матильды.

Уорсингтон стоял, заложив руки за спину, и следил, как Женевьева спускается по парадной лестнице. Она выглядела так, как будто у нее отняли все, что она любила. Наверное, это было недалеко от истины. И это после того, как они с Кендриком были так счастливы. Уорсингтон снова покачал головой. Что за ужасный поворот событий.

— Вы позвоните? — тихо спросил он.

Она кивнула.

— И скоро вы будете дома, — он постарался, чтобы это прозвучало как можно убедительнее.

У него сердце кровью обливалось, когда он смотрел в ее покрасневшие от слез глаза.

— Я не знаю, Уорсингтон, — прошептала она голосом, полным печали. — Я дам знать, когда приму решение.

Уорсингтон кивнул, зная, что сказать ему больше нечего.

— Будьте осторожны на дороге.

Она усмехнулась.

— Не бойся, я не поломаю игрушку Его Светлости.

— К черту машину.

Женевьева подошла к Ягуару. Внезапно она остановилась и посмотрела наверх. То, что она увидела, очевидно, причинило ей боль, потому что, быстро отвернувшись, она тут же скользнула в машину. Женевьева включила зажигание, и машина тихо заурчала. Уорсингтон влажными от слез глазами следил, как она едет вниз по дороге в сторону внешних ворот. Он спустился по ступеням и посмотрел наверх, заинтригованный тем, что же она там увидела.

Кендрик стоял у окна, прижавшись ладонями к стеклу.

— Что же вы натворили, милорд, — сказал Уорсингтон, печально качая головой и заходя обратно в дом.

Кендрик стоял на стенах замка в своем обычном месте и ждал без особой надежды, когда же шум волн его успокоит. Он стоял на крыше почти неделю все с той же надеждой. Но как могли волны утешить его, если печаль его была так велика? Он вытер лицо руками, глубоко вздохнул и посмотрел вверх, на небеса. Помоги ему Боже, он обязан был сказать ей об акте собственности на замок. Он должен был прокричать эти слова, а не пугать ее для того, чтобы она покинула Секирк. Тогда она сама упаковала бы чемоданы в рекордный срок.