Законы подлости
Шрифт:
– Дометро Крисфир!
– услышала восклицание Мадлен.
Подруга повернулась к нам и прошептала:
– Наконец-то! Признаюсь, мастер заставил меня немного поволноваться. Хозяин вечера - и опаздывать! Надеюсь, у него найдется убедительное оправдание.
– Думаю, мы все ему простим!
– поддержала игриво мама.
Моди стала пробираться сквозь толпу к господину Крисфиру. Я не смогла сдержать вздоха, не то облегчения, не то недовольства. Мама же поняла его по-своему:
– Не волнуйся, Мадлен нам обязательно представит мастера. До чего же интересно, какой он весь из себя!
– И до чего же?
– тихо усмехнулась.
Моди и правда через десять
– Позвольте представить вам, Дометро, моих близких друзей, Розмари де Лерой и Селина Ладье.
– Прекрасно!
– воскликнул Дометро, рассматривая нас так же, как и мы недавно украшения его работы.
Мастер оказался светловолосым мужчиной средних лет. Если вы ожидаете встречи с человеком такого большого имени, то ждете нечто удивительное и неординарное в его внешности, а не найдя подобного - испытываете разочарование или ищите в самых обычных чертах лица что-то необыкновенное. И, как правило, находите. У Дометро была небольшая родинка на левой щеке, а темно-карие глаза, казалось, отливали красноватым деревом.
Мы с мамой обе согласились бы с утверждением, что Крисфир обладал непередаваемой аурой обаяния. Розмари быстро попала под его влияние, так как всегда обладала склонностью к мужчинам, умеющим говорить, а внимание знаменитого мастера не может не льстить.
Я упустила момент, как мы перешли к разговору о цвете моих глаз. Помню только, что на пару минут я точно забыла о господине де Фоссе, что несказанно меня порадовало. Но как только я подумала, что не думаю о нем уже больше пяти минут, так он снова засел в моих мыслях.
– Знаете, Селина, вы же позволите мне обойтись без всех этих условностей? Вам надо носить сапфиры в сочетании с горным хрусталем. Именно так! Мне кажется, что именно вас я представлял, когда создавал Горную диадему. Это поразительно.
– Неужели? Мы ее еще не видели, - сокрушенно заметила мама.
– Сейчас же исправим это, - уверенно заявила Моди, - сапфиры выставляются в дальней зале.
Все тут же согласись, что исправить ситуацию надо, действительно, непременно.
Дальняя зала была самой маленькой, в ней было куда меньше людей, которые либо еще не успели просочиться мимо первых экспозиций, либо атмосфера залы была настолько камерной, что не все решались задержаться в ней надолго. В отличие от других залов, в этой был довольно приглушенный свет, а стены завешаны плотными темно-синими тканями, мягко стелющимися по белому мрамору пола. Всего было четыре витрины, которые резко выделялись на темном фоне. Свет магических ламп в витрине отражался в сапфирах, и камни бросали отблески сияния на стекла и лица гостей.
Диадема выставлялась одна, в центральной узкой витрине. Тонкое переплетение белого золота было больше похоже на ручное шитье, сапфиры нежно-голубого цвета, почти прозрачные, обрамляли более высокие камни горного хрусталя, в глубине которых танцевало синее свечение.
Мама и Мадлен молча любовались украшением, никому не хотелось говорить, казалось, что любые восторженные вздохи и слова не описали бы красоты камней.
– Она и правда мое любимое детище за последние годы.
– Дометро, наверное, вы были невероятно вдохновлены!
– поделилась своими мыслями мама.
– Вы правы, Розмари, помнится, я тогда вернулся с Южных островов.
При упоминании об островах весь мой восторг быстро угас. Диадема все еще оставалась красивой, но уже не такой интересной.
– Разве горный хрусталь не порода с Севера?
– Это южный горный хрусталь, - ответила я вместо мастера, - только он имеет синие прожилки. Некоторые
порой думают, что это горный хрусталь плохого качества, не такой чистый, как полагается, не зная, что редкость южной разновидности этого камня оценивается куда больше.– Верно!
– радостно согласился Дометро, тепло мне улыбаясь.
– А знаете… - начала мама, но вдруг замолчала.
Крисфир ждал продолжения фразы, а мы с Мадлен проследили за взглядом Розмари. В дверях стоял профессор Фольцимер. Он пока еще не увидел нас и с интересом осматривался.
– Извините, мне надо отойти, - неловко, наконец, закончила мама, вызвав удивление Дометро, который вслед ей проговорил:
– Загадочное создание.
Мы с Моди переглянулись и сделали вид, что не услышали последней реплики.
Мне понадобилось пару минут, чтобы осознать - ни профессора Фольцимера, ни мамы больше не было видно в малом зале. Извинившись перед Моди, взгляд которой обещал скорую расправу на допросе, и Дометро Крисфиром, я направилась на поиски намного более интересовавшей меня пары. Что ж, похоже, знаменитый мастер был немного шокирован нашим «радушным» приемом.
Десять минут кружения между выставочными витринами и подавальщиками с подносами, заставленными закусками и пирожными, выполненными специально для мероприятия в виде драгоценных камней - гениальная идея Моди, - и мой взгляд натолкнулся на светлую макушку мамы. Я нисколько не удивилась, увидев рядом с ней и профессора. Они стояли в углу, откуда из-за плотной шторы иногда выходил персонал. Я не стала подходить слишком близко, остановившись возле длинной витрины с изумрудами всевозможных оттенков и размеров. Расслышать, о чем был разговор, представлялось невозможным из-за приличного расстояния и толпы людей вокруг, но я понимала, что это был не диалог о прелестях погоды или беседа старых знакомых, придающихся приятным воспоминаниям о юности.
Профессор Фольцимер выглядел крайне недовольным, постоянно хмурился, и говорил он явно не своим обычным холодным тоном. Лица мамы я не видела, но порхающие руки в процессе активной жестикуляции сказали мне гораздо больше. Если бы я обладала магией, непременно знала бы парочку фокусов с незаметным подслушиванием, но увы, простым смертным приходилось довольствоваться малым.
Совсем рядом вдруг послышался мужской голос:
– Удивительная огранка…
Через пару секунд чуть громче:
– Невозможно оторваться, как играет свет.
Я даже не обернулась, полностью уверенная, что у этого голоса есть внимательный собеседник.
– Но вас похоже интересует что-то более захватывающее.
Одновременно с этим замечанием профессор Фольцимер сжал мамино предплечье, и она затихла. Все интереснее и интереснее…
Почти у самого уха кто-то кашлянул, то ли извиняясь, то ли привлекая внимание. Быстро обернувшись, я увидела перед собой мужчину в светло-бежевом костюме. Мужчина показался мне смутно знакомым, но я не смогла вспомнить ни его имени, ни того, когда именно я могла бы с ним встретиться.
– Простите?
Мужчина улыбнулся и взглянул за мое плечо. Я тут же проследила за его взглядом и поняла, что потеряла из виду и маму, и профессора.
– Извините, если я вас отвлек.
– Мы знакомы?
– спросила, снова вглядываясь в смутно знакомое лицо.
– Не совсем, - он хитро прищурился, - но вы правда не помните?
Я покачала головой.
– «Горгонзола». Вы были там с подругой, а я со своими… коллегами.
Образ де Фоссе сразу всплыл в голове. Воспоминания о встрече с главой Тайного сыска в ресторации заставили меня смутиться.