Законы баланса
Шрифт:
— Дьявол! — выругался Чарльз Грегер и пнул «браслеты» ногой.
Как оказалось, завернув за угол «Генриетты», Ацель быстро взял дело в свои руки — в прямом смысле. Он высвободил запястья из наручников, ключи от которых стащил у инспектора, когда притворялся, что ему нездоровится и, стянув перчатки, поднял на руки своего верного друга, чтобы потеряться вместе с ним в покрове ночи. Чёрный ящер был сноровистей, проворливей самого резвого человека. Его ноги — крепкие, звериные — даровали способность прыгать в высоту и длину на пять или даже на шесть метров. Шныряя из тени в тень, он оставался для редких прохожих внезапно мелькнувшей тенью за спиной, бродячей кошкой, гремящей мусорными баками, ветром
На одной из мансардных крыш пятиэтажного здания, Ацель сделал остановку. Он избавил от объятий смущенного Эдварда и напустил на себя недовольство:
— И что ты натворил?! Зачем полез, куда не просили? У меня все было под контролем! — Пришелец покрутил руками мол, узри же, мои оковы пали.
— Извини, я как-то на автомате его ударил, — сетовал юноша, отступая назад. Он почти поскользнулся на мокром откосе, но чёрный ящер удержал его и притянул к себе.
— Ты соврал, соврал, что я был с тобой в номере прошлой ночью. Почему? — Ацель сдавил когтями плечи студента, и глянцевая куртка неприятно заскрипела под ними.
— Ты бы так не поступил… — Голос Эдварда дрогнул.
— Откуда тебе знать? Сам же понимаешь, кто я!
— Я не знаю, Ацель, не знаю откуда! Но я знаю, что я прав…
Здесь на высоте воздух был свежее, но и ветер — всевластнее. Он беспрепятственно раздувал русые волосы, и, словно в сговоре с самим Эдвардом, — вздергивал капюшон, желая покрыть ему голову. Капли дождя разбавляли соленые слёзы и оседали на губах едва соленой водой.
— Ладно, ладно, только не начинай…
— Уже начал! Я боялся, что они узнают о твоём внеземном происхождении и отдадут на опыты. Если бы они… — хныкал Эдвард, — я бы никогда себе этого не простил! Что нам теперь делать? Мы… преступники! Куда нам идти?
С одного края крыша клонилась вниз, как детская горка, и оканчивалась тупиком какой-то башенной пристройки из белого кирпича, над которой нависал двускатный козырек. Там и уселся Эдвард, прильнув грудью к спортивному рюкзаку.
Не переживай, у меня уже есть план, — успокаивал друга чёрный ящер, встряхивая налипшими на лицо волосами и отжимая подол пальто. — Вот кончится дождь…
Эдвард ничего не ответил. Расстегнув молнию на рюкзаке, он стал копаться в содержимом, вероятно, успев причислить себя к «отверженным». Выгрузив упаковку печенья и холодный чай, юноша приступил к «ужину». Ни производя ни звука, он угощал и Ацеля.
— «Нет повести печальнее на свете…» — наконец вымолвил студент шекспировские строки, точно молитву.
— Чего?
— Трагедия Шекспира, — просветлил пришельца тот. — Вся эта история с двойным убийством напомнила мне «Ромео и Джульетту». — И он напел:
«Что вижу я! В руке Ромео склянка!
Так яд принёс безвременную смерть.
О жадный! Выпил всё и не оставил
Ни капли милосердной мне на помощь!
Тебя я прямо в губы поцелую.
Быть может, яд на них ещё остался, —
Он мне поможет умереть блаженно.
Уста твои теплы.
Сюда идут? Я поспешу. Как кстати
Кинжал Ромео!
Вот твои ножны!
Останься в них и дай мне умереть.»
— Она убила себя? — уточнил Ацель.
— Да, заколола кинжалом.
— Но почему?
— Ну… — погрузился в раздумья Эдвард. Он читал Шекспира, ходил на спектакль, учил в своё время отрывки наизусть. Финальная сцена всегда огорчала его. «Нет, никакого катарсиса, — высказался как-то старенький преподаватель философии в колледже, — мне от смерти на экране также тошно, как и от смерти реальной». — Джульетта очень любила Ромео, и жизнь без него казалась ей невыносимой…
— Хочешь сказать, этот твой «Шекспир» имеет отношение к убийству?
Студент невольно ухмыльнулся:
— Он давным-давно умер. Но я не опровергаю вероятность того, что наш преступник вдохновился этой трагедией и романтизировал смерть, подстроив самоубийство мисс Паддингтон из-за потери возлюбленного.
— Как-то глупо умирать из-за любви, — поморщился пришелец.
— Да, — кивнул тот, — но любовь сама по себе… глупа.
Вскоре небо озарилось спокойной синевой, и из-за туч повыпрыгивали сонные звезды. Пришелец ненадолго распрощался с Эдвардом и растворился в лондонском мраке.
Мужчина поправил старомодную шляпу — серую, в цвет костюма, который не часто лежал под утюгом, и вышел на светофор. Рукава были протерты, как у человека, что ежедневно просиживает за столом утомительные часы и дремлет, подперев голову руками. Бернард Вьерд был стереотипный офисным клерком. Француз по отцу и испанец по матери он считал себя настоящим пришельцем среди сдержанных британцев и ценил тех немногочисленных людей, что терпели его взбалмошную натуру и разделяли настроения в дешевых лондонских кабаках. Мистер Вьерд был холост. К сожалению, вечно помятый вид и синяки под глазами влияли на дам неоднозначно, отчего всякие попытки завязать роман натыкались на неудачу, выкроенную из сочувствий и дружеских наставлений.
Но мистер Вьерд не отчаивался. Оптимист до мозга костей он никогда не вешал нос, и сейчас мог бы вовсю выжимать из своей молодости соки, если бы не одно «но»… Непоправимая беда случилась с его товарищем.
— Ох, Том, эта бутылка для тебя, друг мой! — Мужчина воздел руки к прояснившемуся ночному небу и вывинтил винную пробку. Он уже порядочно выпил и плохо соображал. Какой-то добряк проплатил ему на кассе три бутылки вина, две из которых мистер Вьерд уже опустошил. Мужчина встал посреди дороги, когда светофор замигал красным, и бескультурно влил в себя алкоголь. Автомобили засигналили, но окружающая действительность мало интересует пьяного человека. Слезливо шмыгая носом, мистер Вьерд отлип от горлышка бутылки и увидел, как на него несётся грузовик.
Он уже было попрощался с жизнью, но сильный толчок в спину вышвырнул его обратно на тротуар. Мистер Вьерд протрезвел от внезапного падения и воскликнул:
— Господь Милостивый, благодарю вас, мистер… Вы?!
Мужчина не мог поверить своим глазам. Перед ним стоял некто иной, как убийца Томаса Брайтона.
— Я тоже рад вас видеть, — съязвил Ацель без улыбки.
— Почему вы здесь? Вас объявили в розыск как главного подозреваемого! Мой долг — сдать вас полиции!
— Вы этого не сделаете!
— Вы так уверены в этом?
— Я спас вам жизнь, рискуя собой. Если в вас теплится хотя бы крупица человечности, — вы этого не сделаете, — повторил пришелец. — Или хотя бы отблагодарите меня, прежде чем отправить за решетку.
— Какой же вы мнительный тип… Вы все это специально подстроили? — Мистер Вьерд опустился на скамейку — опьянение било в голову, туманило рассудок.
— Может да, может — нет…
— Издеваетесь?
— Меня зовут Ацель. — Пришелец вдруг доброжелательно улыбнулся и протянул руку в чёрной перчатке.