Закон Джунглей
Шрифт:
Мин не издал ни звука. Он вцепился в гриву вороного жеребца, одним текучим рывком закинул тело в седло, прямо поверх грубой попоны. Правая рука выхватила поводья, пятки с жестоким хрустом ударили по лошадиным бокам. Жеребец всхрапнул от боли и дикого напора всадника, рванул с места, снося грудью тонкую перекладину ворот.
Конюх отскочил в грязь, отплёвываясь. А вороной уже вылетел на мощеную дорогу, направляясь к главным вратам.
Ветер ударил в лицо, выбивая слёзы, но Мин даже не моргал. До Деревни Серого Тумана трое суток пешего хода, но для быстрого скакуна, если загнать его вусмерть — полдня
Неизвестно, как давно ушёл Лян Цзи. Но он вёл за собой людей, которым нужно время на сборы, а значит шансы успеть вовремя есть! Конь шёл галопом, пена уже клочьями летела с удил. Мин подался вперёд, прижимаясь к конской шее и вливая толику собственной восстанавливающейся ци в меридианы животного, заставляя сердце зверя биться на пределе.
Если хоть один волос упадет с головы его матери. Если только они посмеют… Он вырежет их всех. И небеса будут свидетелями самой жестокой расправы в Долине за последние столетия.
Тишина раннего утра провинциальной глуши раскололась от истошного женского визга. Дверь крайнего дома слетела с петель, выбитая ударом сапога, подкованного железом. Глухой звук падающего тела, булькающий стон, и на пыльную улицу вывалились пятеро.
Лян Цзи, замотанный в плотные бинты под курткой без знаков отличия, брезгливо стряхнул кровь с лезвия прямо на землю. Местный мужик, осмелившийся выйти с вилами, лежал у забора с распоротым горлом.
— Дальше по улице, третий двор направо, — рявкнул Лян Цзи. — Староста оказался на редкость сговорчивым, после того как ему проткнули колено. Идём. Не хватало еще провозиться тут до вечера.
Пятеро практиков из побочных ветвей кланов, лояльных к семье Син, двинулись по грязной улице. Они не таились. Местные жители с ужасом задували сальные свечи и прятались под лавки, не смея даже дышать.
Третий двор с деревянной калиткой, как и сказал староста. Вокруг витал густой, въевшийся в самую землю запах сушёной полыни и тысячелетника.
Практик размахнулся и ударил ногой. Деревянная створка дома хрустнула и ввалилась внутрь вместе с куском косяка. Практики вломились в горницу, ожидая услышать визг или застать мечущуюся в панике женщину.
Но в горнице было тихо.
Лу Юйлань стояла у тяжелого деревянного стола, на котором аккуратными стопками лежали пучки целебных трав. Возраст и жесткий горный климат так и не смогли стереть строгую красоту этой женщины. Юйлань держала спину подчеркнуто прямо, а её иссиня-чёрные волосы перехватывала простая шпилька, оставляя на свободе лишь одну-единственную седую прядь у высокого лба.
Она даже не вскрикнула при виде чужаков и не отшатнулась от обнаженных клинков. Пальцы, занятые переборкой корня золототысячника, на долю секунды замерли в воздухе. Затем травница бережно опустила зелень на столешницу и повернулась к вошедшим. Холодный взгляд скользнул по лицам вооруженных людей, на мгновение задержавшись на крови, которая капала с острия меча Лян Цзи.
— Госпожа Лу, я полагаю? — Лян Цзи скривил губы, изо всех сил пытаясь придать своему лицу устрашающий вид. Он сделал шаг вперёд, поигрывая желваками. — Мы пришли за тобой!
Юйлань окинула взором пятерых крепких
парней с оружием наголо. В её осанке не читалось ни капли страха, зато в глазах скопилось отчетливое, вымораживающее презрение.— Пятеро вооруженных практиков, — её голос прозвучал настолько твердо и чисто, словно она распекала глупых мальчишек за просыпанный порошок. — Пятеро… чтобы справиться с одной смертной женщиной ты привел сюда целый отряд?
Травница перевела внимание лично на предводителя этого отряда. Всмотревшись в бледную, блестящую от пота физиономию Лян Цзи, она с искренней брезгливостью добавила:
— Ты. Ты похож на суетливого таракана, который выполз из-под гнилой доски и почему-то решил, что стал хозяином дома.
Лян Цзи поперхнулся воздухом. Всю жизнь наставники и клановые гении ломали его волю, втаптывая в грязь. Но стерпеть подобный плевок от простой деревенской знахарки оказалось выше его сил. Брошенные слова ударили по самому больному месту. Лян Цзи и сам прекрасно понимал свое убогое сходство с насекомым, отчего ненавидел эту правду еще сильнее.
Слуга клана Син шагнул вперед и наотмашь ударил Юйлань. Тяжелая ладонь со звонким хлопком врезалась в лицо женщины.
Голова травницы дернулась в сторону. Ударившись плечом о столешницу, она пошатнулась, однако удержалась на ногах. Из рассеченной губы на подбородок потекла тонкая алая струйка.
— Твой выродок искалечил моего молодого господина! — выплюнул Лян Цзи, брызгая слюной и нависая над ней. — Скоро его притащат сюда! Со сломанными костями! И я с превеликим удовольствием перережу тебе глотку прямо на его глазах, а он будет смотреть, давиться кровью и мольбой о пощаде!
Юйлань медленно подняла руку и тыльной стороной ладони вытерла разбитую губу. Осмотрев размазанную по коже кровь, она молча выпрямилась. Травница пододвинула к себе деревянный стул и села, ни на мгновение не отводя пронзительного взгляда от лица незваного гостя. Сделала она это настолько уверенно и непринужденно, словно знатная госпожа, ожидающая окончания затянувшейся истерики своей прислуги.
Практики за спиной Лян Цзи принялись неловко переминаться с ноги на ногу. Пространство тесной хижины заполнило вязкое молчание.
Лян Цзи стиснул рукоять меча до хруста в суставах. Слугу колотило от жгучего желания немедленно вогнать клинок в эту надменную шею и навсегда стереть чужой невыносимый взгляд. Женщина перед ним была слабее его, в ней не имелось ни единой капли ци, однако скрытый внутри неё стержень заставлял самого Лян Цзи чувствовать себя ничтожным и жалким.
Шумно втянув воздух, он заставил себя успокоиться. Приказ прозвучал предельно чётко: взять живой. Молодой господин хотел самолично насладиться мучениями семьи Лу.
— Молодой господин скоро будет здесь, — процедил Лян Цзи, отворачиваясь к двери, чтобы только не пересекаться с её глазами.
Золотая вспышка ударила в мощённый двор перед Палатой Начертаний с такой силой, что гранитные плиты разошлись радиальными трещинами. Осколки камня брызнули в стороны, барабаня по стенам. Син Юань не стал гасить инерцию полёта. Он впечатался в землю, оставляя за собой шлейф из раскалённого воздуха и запаха самой настоящей грозы. Он шагнул к дверям мастерской.