Заговор «Королей»
Шрифт:
— Мы неплохо заплатили вам за риск, — мягко заверил Периньи. — Позволите позвонить?
Не мигая и глядя в глаза собеседнику, он набрал на мобильном телефоне номер. Поступивший сигнал активизировал электронное устройство-усилитель, вмонтированное в лицевой нерв во время пластической операции. Далее сигнал был передан в мозг.
Смешной человечек вдруг побледнел, асимметрично дернул плечами, шмыгнул носом, закатил глаза и медленно откинулся на спинку венского стула. Его помертвевшие глаза уставились в одну точку где-то за плечами Периньи.
— Бай-бай, уродец, — воскликнул агент. — До сих пор удивляюсь, как ты купился.
Он покинул уличное кафе только
Периньи вернулся в свой отель системы «Маджик» в прекрасном расположении духа. Уже сегодня он покинет эту дикую страну с ее москитами, переворотами и наркотиками. Завтра он будет в Париже, возьмет заслуженный отпуск и отправится в Сен-Тропе: всегда предпочитал отдыхать на родине. Он не скоро захочет экзотики — никаких жарких стран, карнавалов, пахитос и этих псевдомачо, жадных до денег. А пока можно себя и побаловать. Он не позволял себе спиртного всю неделю. Агент сделал заказ в номер — двойной виски со льдом и минеральная вода.
Прошло не меньше четверти часа, прежде чем в дверь номера осторожно постучали. «Что еще можно ожидать от этой страны, — подумал Периньи. — Ползают, как прибитые мухи».
— Ваш заказ, сеньор. — Официант был подтянут и вежлив. Его зачесанные назад темные волосы и щегольская «эспаньолка» смотрелись импозантно.
Из номера 311, сектор «С» отеля «Маджик» официант вышел через десять минут, огляделся (коридор был пуст), сделал странный жест — медленно склонил голову сначала влево, потом вправо — и, помахивая подносом, быстро свернул в сторону служебного выхода.
Врач, прибывший вместе с полицией, установил смерть постояльца номера 311 от сердечного приступа.
Трое суток спустя в маленькой квартирке в одном из окраинных кварталов Парижа два господина вели весьма напряжённый разговор. Один из них — постарше, — бывший служащий Интерпола, а ныне глава агентства «Карта мира» (туристические и информационные услуги), был бледен и безуспешно пытался обороняться от холодных обвинений собеседника — более молодого, напористого, даже наглого, русского, который говорил:
— Мне нужен убедительный результат. И совершенно не устраивают убедительные причины отсутствия результата. Вы хотите сказать, что заказ не выполнен, ваш агент умер или, того лучше, убит, а единственный экземпляр диска исчез в неизвестном направлении. Хотите знать мою интерпретацию? Воспользовавшись полученной от меня информацией, вы завладели диском и нашли другого покупателя.
Глава агентства дрогнул. Последствия подобных интерпретаций со стороны клиентов могли быть самыми неприятными. А с этим молодым нахалом и вовсе шутки плохи. Если бы не серьезные рекомендации, он вряд ли бы с ним вообще связался. Как сердце чувствовало, что здесь все гладко не пройдёт.
— Что вы?! Мы профессионалы. Мы прекрасно знаем, что затевать такие игры с клиентами губительно для нашей репутации.
— Это просто губительно, — констатировал русский. — И нет у вас никакой репутации. Вы сборище списанных в тираж шпионов и проштрафившихся полицейских под прикрытием бюро туристических поездок. Давайте договоримся так. Я оставляю вам уже выплаченный аванс, а вы навсегда забываете, зачем я к вам приходил. Учтите, если мне что-то не нравится, я имею привычку очень сердиться. Подавитесь авансом. Но если диск где-нибудь всплывет…
— Я ничего не могу гарантировать! — вскричал глава «Карты мира». — Диск пропал, испарился.
Его мог взять кто угодно. Может быть, он до сих пор в каком-нибудь тайнике, известном только моему погибшему агенту. О чёрт, это был мой лучший агент! Я говорю правду.— Я вам верю. Но поверит ли вам моё руководство? Как мне все объяснить?
— В следующий раз я сделаю для вашего руководства что угодно и без оплаты. Пусть это будет компенсацией за досадное недоразумение.
— Вы назвали это недоразумением? — Русский глянул на главу агентства так, что тому вновь стало не по себе.
Молодой человек спустился по тёмной безлюдной лестнице. Дом планировали на снос, и больше половины квартир здесь пустовало. Перед тем как выйти из подъезда, он пригладил волосы, разрабатывая шею, склонил голову вправо-влево и надел тонированные очки. В квартале отсюда его ждал темно-синий «пежо». Молодой человек сел на заднее сиденье, достал из внутреннего кармана пальто диск, положил его на ладонь, словно полюбовался.
— «Его мог взять кто угодно», — передразнил он хозяина агентства. — Но я ведь должен быть уверен, что он единственный. Кому кистень, а кому четки, — улыбнулся он и, достав из бокового кармана сигару, начал с удовольствием ее разминать.
ЭЛЬ-ТАРА, ЮЖНАЯ АМЕРИКА, 2008 ГОД
Пушкин приметил эту красотку издалека, как только ступил на стоянку, — яхта «Santa Cruz 52» девяносто седьмого года: формально — прошлый век, но до чего хороша. Малюткой она не была, однако определенным изяществом отличалась. Смирно покачиваясь с подобранными парусами в тихих прибрежных водах, в океане она обещала превратиться в легкую и быструю птицу. Остальные яхты на ее фоне смотрелись какими-то урезанными лодчонками, тоже, впрочем, симпатичными.
Как владелец небольшого питерского швертбота Пушкин был не склонен посмеиваться над тем, что в длину короче тридцати футов. Однако швертбот большую часть года проводил на приколе в Клязьминском водохранилище, пока ветреный хозяин то там, то здесь, по всему миру, отдавал предпочтение более габаритным и дорогостоящим плавсредствам.
В это утро в порту Эль-Парадизо было спокойно, как в обеденный перерыв в банке. Конец сезона бойкого спроса на прогулочные яхты не обещал. A «Santa Cruz» и вовсе обходили стороной — видимо, владелец запрашивал неумеренную арендную плату. Сам он — дородный, по всему судя, крепких нервов мужчина лет пятидесяти — дремал за складным столиком, выставленным прямо перед яхтой. И это Пушкину тоже понравилось. Другие владельцы зазывали, навязывались, униженно хватали редких туристов за руки и тащили к своим яхтам, по дороге то сбивая, то повышая цену. Хозяин «Santa Cruz», сдвинув на глаза капитанскую фуражку, плевал на весь мир — словно дожидался одного-единственного клиента.
И он его дождался. Пушкин, приобняв Марину, подошел к нему.
— Петр, он оставит нас без штанов, — попыталась остановить его Марина. — Эта штучка стоит не меньше шести — семи сотен долларов в день, помяни моё слово.
— Не время экономить. У меня романтическое настроение, — отбился Пушкин, вспомнив Остапа Бендера.
В результате они арендовали яхту на два дня — именно столько позволяла пауза в переговорах. Пушкин различил на борту яхты название «Казанова». Это соответствовало и настроению, и целям. Кяхте прилагалась команда из трех человек: сам капитан — как оказалось, итальянец, — матрос и стюард, знойные юные латиносы, похожие друг на друга, как близнецы-братья. Отбыли незадолго до полудня. И, пока покидали акваторию порта и ставили паруса, Душкин с Мариной оказались в каюте.