Забить гол
Шрифт:
— ПОСМОТРИ НА ЭТУ ЗАДНИЦУ! — взволнованно шептала я каждый раз, когда одна из них появлялась в поле зрения, и это были не ягодицы, как у мамы. Если бы я не знала лучше, я бы предположила, что Бразилия производит клоны Ким Кардашьян.
— Ты там в порядке, Энди? — спросил Фредди с другой стороны двери.
Он ждал у туалета ресторана, пока я переодевалась в бикини.
— Отлично! — крикнула я, пытаясь повернуться к зеркалу так, чтобы видеть все части моей кожи, которые бикини не прикрывало. Верх был безнадежен. Синие треугольники прикрывали меня так сильно, как только могли, но мои
— Как продвигается дело?
Я подвинулась, чтобы получше разглядеть себя в зеркале.
— Понятия не имею. Я надела его, но потом оно исчезло.
Он рассмеялся.
— Уверен, что все не так уж плохо.
Он был очень, очень неправ. Я тренировалась большую часть дней в своих футбольных шортах и спортивном лифчике, так что примерно в паре дюймах от колена моя кожа из загорелой перешла в БЛЕДНУЮ. ТАКУЮ БЛЕДНУЮ. Мои ягодицы практически светились в темноте. Под синими треугольниками моего бикини можно было разглядеть идеальный силуэт того места, где обычно находился мой спортивный бюстгальтер.
Какую бы сексуальную привлекательность ни предлагало бикини, это уравновешивалось тем фактом, что я выглядела так, словно меня выкрасили в коричневую краску.
Я открыла дверь ванной и, оглянувшись, увидела Фредди, прислонившегося к соседней стене и скрестившего руки на груди. Он снял рубашку, чтобы я могла в полной мере увидеть результат его олимпийских тренировок. Он был высок и строен, с широкими загорелыми плечами. Его грудь была в таком тонусе, что меня бросило в дрожь, и я заставила свои глаза остановиться на пару дюймов выше его шести кубиков. Как только я посмотрю ниже, пути назад действительно не будет.
Он услышал, как открылась дверь, и окинул ее любопытным взглядом. С моей головой, единственной видимой частью, я предупредила его.
— То, что ты сейчас увидишь, объективно забавно, но, если ты будешь смеяться, я никогда больше не буду с тобой разговаривать.
Он криво улыбнулся.
— Ты должна дать мне небольшое объяснение. Я не так уж хорошо умею сохранять невозмутимое выражение лица.
Я вздохнула и позволила двери распахнуться. Его глаза расширились, когда он скользнул вниз по моему телу, и, к моему удивлению, он не засмеялся. Ни разу.
— Ты нервничала из-за линий загара? — спросил он, ведя меня на пляж с моей рукой в своей.
— Это довольно забавно, ты должен признать.
— Это действительно забавно. Видела бы ты мою задницу.
Я улыбнулась и покачала головой.
— У меня есть и своя бледная задница.
К тому времени, как мы выбрались на песок, солнце уже почти село, но на пляже все еще было многолюдно. По пути к воде мы миновали сотни разноцветных зонтиков, но никто не обратил на нас особого внимания. С меньшим количеством одежды мы смешались с загорелой, скудно одетой массой.
Фредди решил поплавать в своих боксерских трусах, и я притворилась, что заинтригована чайкой, которая клевала чипсы, пока он снимал шорты. Я сказала себе, что мое сердце бешено колотилось, потому что чайка действительно поедает чипсы, но, когда Фредди протянул руку, чтобы повести меня в океан, у
меня возникла опасная мысль. Что будет с нами после сегодняшней ночи? Я знала, чего хочу, но не знала, как это обеспечить перед отъездом.Поэтому, пока мы скользили в воду и волны бились о нас, я думала о вопросах, которые дали бы мне ответы, которые я искала.
— У тебя было много подружек, Фредди?
— Несколько за эти годы. Никого слишком запоминающегося.
Гигантская волна направлялась к нам, и он нырнул головой вперед, проскользнув под волной, в то время как я проплыла над ней. Когда он вынырнул, то откинул мокрые волосы с лица и одарил меня широкой улыбкой.
— А как насчет американок? Ты когда-нибудь встречался с кем-нибудь из них?
Он рассмеялся.
— Энди, это что, викторина?
К тому времени он практически держал весь мой вес, продолжая идти по воде. Наши ноги путались под водой, и время от времени мое бедро касалось его. Однако я не могла обратить внимание на чувственность момента; мне нужно было, чтобы он ответил на мой вопрос.
— Мне просто интересно, — сказала я, глядя на горизонт через его плечо. — Мы еще не говорили об этом на самом деле.
Он кивнул.
— Ты первая американская девушка, которая мне когда-либо нравилась.
НРАВИЛАСЬ.
— И что именно это значит?
Он крепче обнял меня за талию, так что наши животы оказались на одном уровне. Он был ни чем иным, как теплыми, твердыми линиями на моем теле.
— Значит, Бекка не сказала тебе тогда? Я полагал, что она так и сделает.
Я нахмурилась.
— Сказала мне что?
Он улыбнулся и отвел взгляд.
— Я расскажу тебе позже.
— Нет никакого «позже».
Это была не дразнящая уловка, чтобы выманить из него слова, это была реальная угроза. Я собиралась уйти. Улететь.
Он убрал несколько влажных прядей моих волос с моих глаз.
— Что ты имеешь в виду?
— Кинсли, Бекка и я возвращаемся в Штаты примерно через шесть часов.
Было больно произносить эти слова вслух.
Его хватка вокруг моей талии усилилась.
— Ты что?
Я покачала головой.
— Моя мама записала меня на прием к одному эксклюзивному врачу в Лос-Анджелесе, который, как предполагается, является всемирно известным хирургом-ортопедом, специализирующимся на запястьях. Он уже посмотрел мою магнитно-резонансную томографию…
— Значит, ты уезжаешь посреди ночи, чтобы повидаться с ним? Этим доктором? — его брови были нахмурены в замешательстве. — В этом нет никакого смысла.
— Он забронирован на следующие шесть месяцев, но у него есть одно свободное место завтра днем, и я беру его.
— Ты уезжаешь из Рио через шесть часов? — он посмотрел на темнеющий горизонт, а затем снова на меня. То счастье, которое он испытывал мгновением раньше, теперь ушло.
— Да, — кивнула я. — Мне нужно лететь. Я отложила лечение, потому что хотела сыграть в финале, но теперь, когда закончила, я должна сделать свое запястье приоритетом. Я не хочу, чтобы меня знали как многообещающего вратаря, чья карьера оборвалась из-за хронической травмы.
Я слишком много работала, чтобы сейчас уйти из спорта.