Чтение онлайн

"Весьма остроумно и весьма беззастенчиво", - прокомментировал эксперт технологию хищения.

Изготовленные таким образом туфли поступали, без соответствующего, разумеется, оформления, на склад фабрики, которым заведовал один из участников группы расхитителей, а оттуда по фиктивным накладным доставлялись к "своим людям" в магазины города, где и реализовывались "точно по прейскуранту".

Точно так же изготовлялись и сбывались мужские трикотажные сорочки, женское белье и другая "левая" продукция. Судя по количеству обнаруженных у жуликов ценностей, затеянное ими дело оказалось более чем прибыльным...

Вместе с работниками милиции Выховский

за три дня произвел одиннадцать обысков на квартирах махинаторов. Результаты этих обысков превзошли самые смелые ожидания. В комнате скромного продавца, проживавшего в коммунальной квартире, было обнаружено несколько пар золотых часов с бриллиантами, ожерелья, кольца, золотые серьги, колье, кулоны. Другой оказался владельцем уникальных картин известных художников XIX века. Третий скупал в крупных размерах иностранную валюту, которую хранил на одной из своих дач (обе его дачи были оформлены на родственников). Во что только не превращались трикотажные сорочки, женские трусики, комнатные туфли! Они "переплавлялись" в слитки золота, в автомашины, дачи, воскресные прогулки на самолетах в Ялту, Сухуми или Сочи.

Ворам казалось, что их вольготная жизнь будет продолжаться вечно: уж слишком они переоценивали свою тщательно продуманную систему хищения. Но они ошиблись: еще никому не удавалось утаить шила в мешке. Их ждала неизбежная и скорая расплата.

Теперь, когда "технология" хищений была достаточно изучена и Выховский исследовал роль каждого из обвиняемых в преступлении, жулики резко изменили тактику. Пытаясь смягчить вину, они наперебой спешили рассказать о том, что уже было установлено... Каждый протокол допроса обвиняемого начинался словами: "Осознав свою вину и раскаиваясь в содеянном, хочу помочь следствию..." Но следствие в помощи уже не нуждалось. Все пятнадцать человек были преданы суду и получили по заслугам.

* * *

– Надо сказать, - закончил свой рассказ Фролов, - что зал судебного заседания напоминал тогда студенческую аудиторию. Присутствовавшие на процессе ревизоры, плановики, экономисты, технологи делали в своих блокнотах записи. А вскоре эти записи превратились в строчки приказов и инструкций о планировании, изменении системы приемки сырья на предприятиях главка, о нормах раскроя и учете выработки. Так судебный процесс помог руководству главка перекрыть все щели, которыми пользовались жулики. "Кот Васька" был лишен возможности заниматься своими неблаговидными делами. Так что Выховский мог быть доволен: расследованное им дело превратилось в университет профилактики хищений.

II

В ЗАЛЕ СУДА

ИСПЫТАНИЕ НА ПРОЧНОСТЬ

Если в облике следователя по особо важным делам Николая Николаевича Фролова ничто не напоминало современного Шерлока Холмса, то еще меньше "судейского" у Анны Ивановны Степановой. Она совсем не похожа на тех судей, которых мы порой видим на экранах кинотеатров и телевизоров, - строгих, с металлическим голосом и непроницаемым лицом, картинно самоуверенных, всегда убежденных в своей непогрешимости и убивающих наповал зрителей прозорливостью и проницательностью.

Видимо, так оно и должно быть. Анна Ивановна не символ правосудия, а живой человек со всеми своими достоинствами и недостатками. Кроме того, она редко смотрит телевизор и еще реже бывает в кино, поэтому она не знает, как должен выглядеть идеальный экранный судья. А может быть, и не хочет знать. Ведь у нее и без того достаточно забот: осуществлять справедливость трудная и хлопотная профессия, она мало оставляет свободного времени.

Наша собеседница далеко не

молода. Лучами расходятся морщинки на висках и от уголков опущенных губ. Волосы с сединой, аккуратно зачесаны назад. Стоячий воротничок белой блузки подчеркивает выступающий вперед подбородок. Узкие худые плечи ссутулились под тяжестью лет.

Анне Ивановне шестьдесят три. У нее взрослые сын и дочь. Растут внуки...

Две трети прожитой жизни отдано правосудию: вначале прокуратура, затем коллегия адвокатов, и вот уже двадцать пять лет, как она судья, одна из лучших судей большого города, в котором прошли ее детство, юность, зрелые годы.

Кабинет отделен от улицы кирпичной стеной и двойной оконной рамой. Высокое узкое окно задернуто плотной шторой. Шум улицы сюда почти не проникает. Но этот судейский кабинет связан с городом и его обитателями многочисленными и разнообразными нитями, о которых молчаливо свидетельствуют папки в шероховатых песочных обложках: разводы, дела о наследстве, разделе квартиры, имущества, заявления от различных организаций и предприятий, трудовые конфликты, иски о взыскании алиментов, уголовные дела - клевета, хулиганство, избиение, разбой, хищение...

На подшитых листах спрессованы людские обиды и радости, тщеславие, самолюбие, просьбы о помощи, требования о справедливости, слезы, ссоры, претензии, кровь...

В зале суда Анна Ивановна говорит от имени республики, которая уполномочила ее вершить правосудие. Впрочем, в зале суда она уже не просто Анна Ивановна, а председатель суда.

Судья... Мы беседуем об этой не совсем обычной профессии, для овладения которой мало одних лишь знаний. Время от времени нас прерывает телефонный звонок или появление в кабинете секретаря, спокойной девушки с длинной не по моде косой.

На столе Анны Ивановны лежат "Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик". В них записано: "Никто не может быть признан виновным в совершении преступления и подвергнут уголовному наказанию иначе как по приговору суда", "Уголовное наказание применяется только по приговору суда".

Только по приговору суда...

Это означает, что вся работа, проводимая уголовным розыском, ОБХСС, следователями прокуратуры и МВД, носит предварительный характер в системе правосудия, а последнее слово остается за судом, который независим и подчинен лишь закону.

Высоким полномочиям соответствует и высокая ответственность, которую делят между собой трое судей, отвечающих за законность, обоснованность и справедливость своего решения.

Каким же требованиям должны отвечать эти трое? Что главное в их работе?

Глаза Анны Ивановны за стеклами очков в темной металлической оправе кажутся неестественно большими. В них угадывается растерянность. И тема нашей беседы, и сама постановка вопросов для нее не совсем привычны. Да и трудно сформулировать то, что для нее за время работы стало естественным и само собой разумеющимся.

– Главное в судейской работе...
– повторяет она.
– Наверно, я не смогу вам исчерпывающе ответить. Главное... Главным, видимо, является все: и знание законов, и умение их применять, и навыки, выработанные опытом, и строгость, и гуманность, и уважение к людям...

Анна Ивановна слегка улыбается. После минутного" молчания говорит:

– Объективность и беспристрастность... Да, объективность и беспристрастность. Паскаль, как известно, утверждал, что всякое рассуждение готово уступить место чувству. Подобная опасность подстерегает любого, в том числе и судью. Судья должен уметь избегать ее.