За кулисами
Шрифт:
К сожалению, парень так и не добрался до Гамбурга. Он приземлился без разрешения где–то между Нибюлем и Фульсбюттель. И исчез в кустарнике, так и не дыхнув в трубочку.
Зато у нас внезапно возникла совсем другая проблема. Дело в том, что мы приземлились не на коровьем, а на бычьем выгоне. И пока я звонил, раздалось внезапное: «Топ–тук! Топ–тук! Топ–тук!»
К нам с грохотом приближалась группа воинственно настроенных быков с массивными рогами на головах. Йенс приподнял верхнюю часть туловища, изрек лишь: «Что это?» — а затем молнией проскользнул под забором из колючей проволоки. Мы с Гельмутом как ненормальные следовали за
Теперь я так разъярился, что мне понадобилось выплеснуть на кого–то свой гнев. Я позвонил по мобильному Аммеру, чтобы как следует расчихвостить его: «что за чокнутого пилота ты нам послал? Позаботься о том, чтобы мы выбрались отсюда!» — проорал я в аппарат. Мне стало легче.
Но вот чего я не учел: тусовщик Аммер, конечно, осознал, что настал его звездный час, устроить для себя пиар.
Когда через час прибыл вертолет, он не был пуст. На борту: съемочная группа RTL и журналист из газеты «Бильд». Своего «спасения» мы дожидались еще два часа. Сначала нам пришлось дать интервью.
”Болен и Рива — Страх гибели в вертолете!» — Гласили на другое утро экспрессивные заголовки газет.
Подобные переживания, разумеется, крепко сплачивают. И если моя дружба с Йенсом и прежде была крепка, теперь она стала супер–крепкой. По крайней мере, я так думал. Я даже одолжил ему зеницу очей моих, мой мега–клевый Ягуар–кабриолет черный леопард, предоставленный мне спонсорами. В нем Йенс совершал прогулки по Гамбургу, с очередной показной подругой на переднем сидении, всегда принаряженной и хорошо заметной. Йенс и женщины — это отдельная тема: потому что лично я никогда не видел, чтобы он ласкал хоть одну.
Стоит мне протянуть людям палец, они частенько желают заполучить Дитера целиком. Йенс вдруг решил, что ему дозволено грубо сплетничать о моей личной жизни. Я не узнавал его: куда подевался сдержанный, тактичный товарищ?
За моей спиной он звонил Наддель, строил из себя доброго друга и рассказывал ей: «Ля–ля–ля! Та–ра–ра! А, кстати! Ра–ра–ра!» — сплошь истории обо мне. «Да, Дитер, он с ней познакомился! Да, и этот Дитер, он и ее хорошо знает! Ты тоже знакома с ней?» Ничего удивительного, что Наддель от ревности подпрыгнула до потолка.
Собственно, это классическая уловка закулисных заправил: раздувать кругом искры, интриговать, а потом посмотреть, что из этого вышло.
Стоило мне заговорить об этом с Йенсом, он отвечал всегда одно и то же: «Нет–нет–нет! Правда, нет! Честно! И нет! О Боже, Дитер, я никогда не стал бы этого делать! Как ты можешь так думать обо мне? Она просто выдумала все это».
Хотя я волновался и был сбит с толку, но я все еще считал его своим другом. Я просто думал: он просто–напросто не умеет держать язык за зубами. Я же еще не знал, откуда ветер дует.
Есть в Гамбурге один человек, чье фото я с удовольствием прикрепил бы посреди доски для дартса — Реца Гомам. Известный педик и визажист, который, среди прочего, судился с ведущей «Обзора событий дня» Дагмар Бергхоф и ведущей RTL Бриджит Шрованге.
«Послушай, поверь мне», — уверял меня Йенс, беспрестанно кивая головой, — «мне наплевать на него, на этого типа!»
Как это часто случается в жизни, я случайно из третьих рук узнал, что Йенс и Реце — лучшие друзья на свете. Классическое предательство: Йенс рассказывал Реце всякий вздор обо мне. А мне всякий вздор о Реце. В игру впутали и Наддель. На нее оба вылили особо большой ушат гадостей обо мне. И на заднем плане закулисный интриган,
как толстенький паучок в паутине: «Мистер обзор событий дня» Йенс Рива, чей язык не только раздвоен на конце, но, возможно, еще при рождении обтрепался до бахромы.В другой раз спектакль растянулся на целый день. Наддель вернулась со съемок «СОС Баракуда» совершенно растерянная: «Куда ты ходишь? Ты действительно ходишь туда, куда ты говоришь, что ты ходишь?» — донимала она меня.
Это было ужасно, я вообще не мог больше ходить на свои маленькие свидания.
Несколько дней спустя я получил неожиданную кошмарную посылку, на которой в графе «отправитель» значился Йенс Рива.
Мне предлагалось выступить в качестве почетного гостя на презентации Ягуара с пятьюстами приглашенными в зале гамбургскоого Фишхаллеи продемонстрировать свой черный Ягуар–кабриолет.
Моя миссия: визжа шинами на высокой скорости проехать через бумажные ворота а-ля Джеймс Бонд и затормозить в холле. Потом выход, приветствия, интервью. И приветики. И всего–то делов.
На место ведущего совершенно случайно была предложена кандидатура Йенса.
Я влез в машину и ждал условного сигнала. Один из сотрудников фирмы «Ягуар» считал на пальцах: «…четыре… три… два…один! — и поехали!» Я усердно нажал на газ. Бампер с треском разорвал бумагу, и прямо перед капотом радиатора я увидел ничего не подозревающего гостя. Кто–то из постановщиков заснул и не проконтролировал, чтобы путь был свободен. Я со свистом пронесся на волосок от этого человека.
У меня вообще не было времени, чтобы передохнуть после этого кошмара. Едва я остановил машину на сцене, как Йенс распахнул водительскую дверь, сунул мне под нос микрофон и воскликнул в восторге: «Даааамы и господааа! — Наш почетный гость! — Дииииитер Бооооолен…!»
Я был совершенно ошеломлен. Йенс мог бы угадать это по выражению моего лица, ведь он знает меня. Но он весело и бодро продолжал: «Ну, Дитер, и как тебе это, водить такой Ягуар?» — выпытывал он. Я потерял дар речи. На такой идиотский вопрос действительно я не мог придумать ответа.
Йенс попытался спасти ситуацию и рефлекторно изобразил веселье: «Ах, этот Дитер! Все еще не пришел в себя после этой сумасшедшей поездки!» Ведь он был опытным специалистом и постарался представить все как большую шутку.
Расплата за то, что я не смог изобразить восторженного почетного гостя, последовала немедленно. Не прошло и двадцати четырех часов, как зазвонил телефон. На другом конце провода — сотрудник отдела сбыта Ягуара.
«Ну, господин Болен, мне действительно очень жаль! Только что выяснилось, что мы срочно должны забрать машину назад. Дело в том, что у нас на носу новый важный проект. Дело не терпит отлагательства. Могу я, скажем, часа в два, прислать к Вам нашего сотрудника?»
«Окей, как хотите», — ответил я гневно. Конечно, я учуял подвох. Я же не глупец. Нетрудно было заметить, что меня хотели одурачить. «Мне, правда, жаль. Но, знаете, что? У меня достаточно машин! Если она вам так нужна. Давайте! Заберите ее себе».
Этот спектакль фирмы Ягуар я бы еще мог понять. Но то, что последовало потом, это уж было слишком! Дело в том, что через два дня я прочел в газете, что теперь Йенс катался на машине. Друзья и недруги с удовольствием рассказывали мне, что господин Рива воспользовался удачным моментом, чтобы вкрасться в доверие к жене шефа фирмы Ягуар. В итоге: Болен — вон, Йенс — добро пожаловать.