За горизонт. Дилогия
Шрифт:
Вот дожил. Родины больше нет, вместо идейных фашистских гадов в противниках безыдейные, мутные граждане непонятного роду-племени.
Из ближней к въезду башенки раздается утробный вскрик, изнутри амбразуру подсвечивают вспышки выстрелов.
Кто ж в замкнутом пространстве так истерично садит?
Вскрик переходит в визг, по моим ощущениям женский, и обрывается после очередной серии вспышек.
Пара змеюк запущенных в тесноту каземата сработала на все сто - сюрприз удался на славу.
Между валом и стеной уже не скрываются.
Сработал очередной
Мой выход - тяжелое рубчатое яйцо улетает в пространство между стеной и валом.
– двадцать один..
Откатываюсь поглубже за контейнер-душевую.
– двадцать два...
Хватаю Муху.
– двадцать три.
Наваливаюсь на собаку.
– Не дергайся милая, сейчас будет БУМ!
– двадцать четыре....
Але? А где БУМ?
– двадцать......
Рвануло неожиданно резко. Придавленная моими восьмьюдесятью килограммами Муха рванулась из рук.
– Тс-с, тихо малышка. Все хорошо, хорошо - отпускаю поуспокоившуюся собаку, хватаю заряженный картечью обрез.
Лезет кто еще? Или урок усвоен?
Бах! Бах!
Слева, почти дуплетом рявкает двустволка Дяди Саши. Осыпая мелкой дробью северо-восточную, до сих пор не проявляющую активности башенку. Залетело там хоть что-то в амбразуру?
Бах! Бах! Бах!
Вспышки пламени слепят привыкшую к темноте сетчатку глаз. Из-под стены, где взорвалась граната, нам отвечают из чего-то короткоствольного.
Первую пулю приняла на себя бронированная шкура стоявшего боком шушпанцера.
А вот две оставшихся пришлись в многострадальный УАЗик.
Брызнуло лопнувшее стекло. В воздухе запахло бензином.
Вот только пожара нам не хватало.
К перестрелке присоединяется Олег, простреливая дефиле между заправкой и валом.
Бьёт короткими очередями, стабильно отсекая по три патрона. Первой же очередью заткнув вражеского стрелка.
Сильна была Красная Армия.
– Твою дивизию! Кусок идиота!
Дядя Саша отклячил зад, перезаряжая ружье.
Ох, и прилетит ему подарок. Грамм на девять-десять.
Но обошлось.
Ружье перезарядилось, и зад благополучно исчез в складках местности.
А где Олег?
Олега не видно, он сменил позицию.
В ответ никто не стреляет. На поле скоротечного боя опускается относительная тишина. Только где-то под стеной, постепенно затихая, стонет умирающий и шипит воздух, выходящий из простреленного колеса. Даже ревевшая в импровизированном загоне скотина притихла.
Все сильнее пахнет бензином. Но раз не загорелось сразу, теперь не загорится.
Бах!
Обозначился залегший где-то в траве на валу, Итц*Лэ.
Судя по ядреной ругани из-за темноты, пуля нашла цель.
Расписной, однако, на ругань никак не реагирует.
То ли не видит цели, то ли ждет, что раненного попробуют вытащить.
Из темноты между валом и тыльной стеной форта, волоча за ствол М16, шатаясь как пьяный, выходит тощий выживальщик.
Бабах!
Выживальщика опрокидывает обратно в темноту, только берцы остаются
торчать из-за стены.– Твою мать!
– засевший в шушпанцере Степаныч выводит мощный, но однообразно нецензурный загиб.
– Отец ты как там?
– От...вянь! (на сам деле словцо было на порядок покрепче), нормально все.
За стеной, возле обстрелянной дробью башни что-то металлически звякнуло о камень. Очень похоже, что стрелок покинул позицию и отошел на западную половину стоянки.
Филиппинец не подает признаков активности, стало быть, с его стороны все тихо. Никто не пытается нас обойти с тыла из саванны.
Сменивший позицию, Олег изредка выдает свою позицию едва слышным шевелением.
Дядя Саша перезарядился и снова затаился в траве.
Изредка шипит матом Степаныч. Что там у него приключилось?
До утра ни одна из сторон не проявляет активности.
Незаметно, капля за каплей, ночь перетекает в рассветные сумерки. Восход наливается оранжевым, еще минут двадцать и солнышко выглянет из-за горизонта. От ночной грозы не остаётся и намека.
Вынырнувший из густой травы, Итц*Лэ показывает четыре пальца. Стало быть, там, где взорвалась граната, лежат четверо. Один палец, бьет себя кулаком в грудь и показывает за вал.
Зер гут, там еще один супостат прилег.
Еще один, почти наверняка, застрелился в башенке, в которой визжали и стреляли. Слишком уж там моментально все звуки отрезало.
И я готов спорить на свой шушпанцер, голос был женский.
Хорошо хоть у врагов не оказалось приборов ночного виденья. Меня больше всего беспокоил именно этот момент. От ПНВ ночью не спрячешься. Против стрелка на хорошей позиции, например в башенке форта, у нас практически не было бы шансов.
Итого минимум шестеро. Один точно ушел из башенки, по которой стрелял Дядя Саша.
Как там - в "Острове сокровищ" было, - Нас было семеро против девятнадцати, теперь нас четверо против девяти.
Пусть нас не четверо, и не против девяти. Но, идея именно такая.
Этот раунд за нами, но победа в раунде, это еще не победа в матче.
Главное никаких потерь.
Н и к а к и х.
Подождем. Время работает на нас. Если "мутные" не шахиды-камикадзе, сейчас они поуспокоятся и начнут прикидывать, как им жить дальше.
Я бы, на их месте, либо валил на максимальной скорости, либо попытался найти с нами компромисс.
А будут продолжать дурковать, придется косоглазым еще змей наловить.
Северный маршрут 500 миль к востоку от Порто-Франко.
Форпост топливного синдиката.
36 число 02 месяц 17 год. Утро.
Совсем рассвело. Кофе хочется - аж зубы сводит.
Послать косоглазых на разведку?
Олег не пойдет. Слишком осторожный.
Да и мне свою тушку под пули подставлять ой как не хочется, у меня тоже дети, между прочим.
Лучшая война - это когда за тебя воюют другие. Только вот беда, нет других.