За горизонт. Дилогия
Шрифт:
Начинающие разлагаться в пыли местной дороги, тела бывших царей местной фауны ломали привычный ход вещей - гигантская гиена больше не властелин саванн.
Прайд уничтожен.
Доминантная самка первой выбрала себе партнера. Это уберегло ее от смерти, когда над саванной прогремели первые раскаты грома, исторгаемого железными трубками пришельцев.
Нужно было уводить прайд в глубину саванны, спасать молодняк.
Но, доминанты не отступают.
Умирают, но не отступают.
Это их плата за первый кусок мяса добычи, первый глоток чистой не замутненной воды на водопое, право на спаривание.
Добивший Доминанту, двуногий гладил комок шерсти у себя под ногами.
Комок шерсти чувствовал притаившихся гиен. Чувствовал, беспокоился и жался к двуногому. К комку шерсти в свою очередь жались два крохотных лохматых комочка.
Они тоже чувствовали гиен и откровенно боялись. От них пахло страхом.
Бояться больших гиен это нормально.
Это привычно и понятно, так уж устроен этот мир.
Но, странные двуногие.
Часть из них боится так, что комочки шерсти под ногами Убившего Доминанту смотрятся безумными храбрецами. Но другая часть смотрит на мир глазами лютых хищников.
Такие не бросают вызов в схватке за территорию.
Они просто констатируют - этот мир наш. Это напротив, даже не враг, а так - досадное недоразумение, не более.
Убивший Доминанту беспокойно развернулся в сторону затаившейся стаи. Веки укрыли взгляд желтых глаз. Царь местной фауны покинул трон. Покинул, чтобы выжить.
Хромая самка гигантской гиены, молоденькая самка из поколения, первый раз дающего приплод, израненный самец и семь голов молодняка в основном совсем еще щенков. Им не удержать территории.
Выживи хотя бы Доминантная самка или кто-то из самцов, пришедших оспорить права на продолжение рода, тень шанса была бы. Забиться в самый глухой угол, подрастить и обучить молодняк, привязать к прайду пару молодых самцов и вернуться на свои земли.
Тем составом, что есть, не выжить, охотиться можно, но добычи будет мало. Голод отнимет силы и постоянно претендующая на их охотничью территорию стая из белых холмов передушит их всех.
Саванна не место для слабых. В саванне ты или сильный, или мертвый.
Молодая самка, почувствующая себя главной, рыком подняла стаю и направилась в сторону дороги.
Самец проводил уходящую стаю мутнеющим взглядом, силы стремительно покидали его. Хромая улеглась рядом с умирающим самцом. В ней не было жалости, был только расчет - к дороге идти нельзя. Пусть оттуда пахнет своими, но идти туда нельзя. Кто выжил, сам вернется в прайд.
Если бы Хромая умела считать, она бы рассказала, как семь сезонов назад, когда она была еще несмышленым щенком, пуля порвала ей сухожилие.
Сухожилие срослось, но травма спихнула ее в самый низ в иерархии прайда. Обглоданные кости и остатки шкуры не способствуют приливу сил и росту мышечной массы. Зато способствуют развитию хитрости.
Почувствовавшая себя новой Доминантой, молодая самка вернулась пресечь неповиновение. Накачавшие организм гормоны заменили инстинктами крохи разума. Инстинкт хищника требовал утвердиться здесь и сейчас.
Хромая самка послушно вскочила, всем видом демонстрируя готовность
подчиняться. Довольная результатом молодая Доминанта выгнула шею и зашипела на самца.Молодая самка - в сущности, щенок переросток, еще не научилась играть во взрослые игры.
И никогда не научится.
Тертая годами жизни на дне иерархии, Хромая впилась в опрометчиво подставленную шею. Свирепый рык молодой самки мгновенно сменился на жалкий скулеж.
На шум со стороны дороги прилетело несколько пуль, одна даже впилась в бок умирающего самца, за бруствером туши которого Хромая выжимала последние капли жизни из глупой конкурентки.
Вылизав перепачканный кровью соперницы бок от крови, Хромая успокоила беспокойно скулящий молодняк и, бросив умирающего самца, повела остатки стаи вглубь зарослей.
Обоняние подсказывало, у сухого ручья обитает молодой самец. Единственный выживший из стаи, охотившейся на этих землях до прихода сородичей Хромой.
Уже вполне половозрелый, но еще слишком молодой, чтобы претендовать хоть на что-то в брачных играх.
Для охоты и продолжения рода он вполне годен. Да и других вариантов у Хромой не было.
Потом прайд вернется к трупам сородичей, и много дней подряд будет охотиться на падальщиков, приходящих полакомиться горами дармовой тухлятины.
Падальщики серьезная добыча для молодняка.
В схватках с ним молодняк быстро заматереет. Тот, что выживет.
Далеко на дороге взревели моторы. Чуткие ноздри ловили ветерок, опять принесший едкий смрад гари.
За исключением одной машины колонна уходила в сторону истока большой реки. Странная коробочка, возглавлявшая колонну, прошумела по дороге в обратную сторону - к большой соленой воде.
Перед закатом, когда к стае примкнул молодой самец, обитавший у сухого ручья, до чуткого слуха гиен, долетел шум на дороге, кто-то догонял ушедшую колонну, но это была явно не повернувшая к большой соленой воде машина.
Нежно прихватив за холку самого слабого из щенков, Хромая Гиена повела сильно поредевший прайд вдоль сухого ручья.
Время сильных прошло.
В саванне наступало время хитрых.
Заляпанный подсохшей грязью, Хамви проломился через кустарник, сочно притерся днищем о спрятавшийся в траве валун. Выскочил на дорогу за последней машиной колонны и резво попылил в сторону Порто-Франко.
– Что-то я не догнал краями - куда это выживатели так резко подорвались?
– Да, рванули так, как будто в вино-водочный до закрытия не успевают, - Степаныч перевел мою озабоченность в привычную для себя систему координат.
– Сдали нервы у ребят, - поставил диагноз Дядя Саша.
Как всегда немногословный Олег молча пожал плечами.
Сплюнувший на землю, расписной латиноамериканец выдал экспрессивную фразу на своем - тарабарском.
Сестры у него нормальные, но этот экземпляр точно латентный каннибал.
– Дэн, глянь в оптику, на десять часов шевеление в кустах, - попросил не покинувший поста и не потерявший бдительности Олег.
Вот и угадай, десть по местному или десять по земному времени? Хотя, чего гадать, ПСО-первый услужливо показывает дергающиеся верхушки кустарников.