Ярость мщения
Шрифт:
Генерал ухмыльнулся. Он был слишком доволен собой, чтобы уловить язвительность в ее словах.
Президент повернулась к остальным: – Итак, я жду вашего ответа. Мы обсуждаем пользу ядерного удара по хторранским лагерям. Как показала видеозапись, там есть и люди. Они сосуществуют мирно, что подразумевает сотрудничество человеческих существ и червей. Это подразумевает наличие общения между ними, – заключила президент. Она повернулась к высокой темноволосой женщине: – Доктор Зимф, вы можете прокомментировать это?
Доктор Зимф поправила заметки, лежавшие перед ней, некоторое время изучала их, потом подняла голову.
– Вопрос заключается в исследовании природы
Возможность общения возвращает нас к проблеме переговоров. Хотя возвращает ли? Считают ли хторране людей разумными существами? Признают ли они человеческое правительство? Заключат ли договор с нами? Можно ли иметь дело с их посредниками – людьми? Все эти вопросы вращаются вокруг одного: природы общения человека с червем.
Здесь необходимо оценить все возможные варианты. Равноправное ли это партнерство? Или симбиоз? Или отношения типа рабовладельческих? В последнем случае – кто хозяева? Или это случай – как утверждают некоторые, – когда один вид использует другой в качестве домашнего скота? У нас есть данные в пользу каждой из перечисленных версий. Ни одну нельзя исключать полностью. Вполне возможно, что характер взаимоотношений в лагере пока еще находится в процессе становления. Или, быть может, все типы взаимоотношений существуют, в той или иной степени, одновременно. Или это некая разновидность отношений, которую нам не дано постичь, потому что у нас нет соответствующего опыта…
– Извините меня, мэ-эм. – Это был снова генерал Уэйнрайт. Он заговорил с южным акцентом, растягивая слова. Опасный знак! Это весьма прозрачно прикрывало сарказм генерала, не отличавшегося мягкостью. – Вы должны были прямо ответить кое на какие вопросы, если я правильно понял.
Доктор Зимф ничуть не смутилась. Напротив, она мило улыбнулась Уэйнрайту.
– Между прочим, нет, не должна. Ответов просто нет. Пока. Все, что мы имеем, – это очень хорошие догадки, основанные на очень плохих свидетельствах. В том-то и заключается трудность: мы должны дать рекомендации на основе весьма недостоверной информации.
Генерал откинулся на спинку стула. Я так и не понял, рассердился он или, наоборот, был доволен, что заставил доктора Зимф согласиться с чем-то, пока мне неизвестным. Он сказал: – Ладно, со всем моим уважением – нам что, следует прервать охоту?
Доктор Зимф в раздражении отодвинула в сторону свои записи.
– Вывод такой, генерал: мы не знаем, чем тут занимаемся. Сбросив бомбу на лагерь, мы можем лишить себя возможности добиться хоть какой-то разрядки.
– Доктор! – взбесился генерал. – С червями не может быть никакой разрядки. Идет война. Они – наши враги. Если мы начнем рассуждать о разрядке, то с таким же успехом можно договориться о сдаче в плен – пойти и добровольно залезть к ним в кастрюлю. Вы что, забыли? Черви несут ответственность за смерть более чем семи миллиардов людей – исчезло около трех четвертей нашего биологического вида. Вы думаете, у них есть какие-нибудь веские основания уважать права выживших? Сильно сомневаюсь!
Доктор Зимф подождала, пока он выдохнется. Потом сказала: – Между прочим, я тоже.
Генерал снова откинулся в кресле, излучая удовлетворение. Я заметил, что президент держит в руках карандаш и поочередно смотрит то на Зимф, то на генерала. Никаких попыток прекратить спор она не делала.
Доктор Зимф сказала: – Генерал, я не потеряла способности смотреть на вещи в более широком контексте. Однако должна заметить:
кое-что из происходящего здесь не укладывается в его рамки. Разве нельзя допустить, что сейчас мы начинаем видеть зачатки нового контекста?– Хорошо, мэм, когда вы увидите его целиком, сообщите мне. Мы будем просто счастливы сбросить бомбу на реконтекстуализированных червей точно так же, как и на канонических.
Когда смех замер, доктор Зимф повернулась к президенту.
– Я закончила, – спокойно сообщила она. – Вы разобрались в этом вопросе?
Президент кивнула и посмотрела на остальных.
– Кому что-то неясно? Итак, какова природа человеческо-хторранских взаимоотношений? Это весьма серьезно влияет на решение, которое мы должны принять. Позвольте мне перевести это на военный язык генерала Уэйнрайта. Люди в лагерях – наши враги или наши союзники? – Она посмотрела через стол на полковника Тирелли. – Лизард, – сказала она, – кажется, у вас имеется информация по этому вопросу? Я думаю, сейчас самое время познакомить нас с ней.
Полковник Тирелли встала.
– Да, мэм. Спасибо. Как вам известно, мы тоже занимались разной чертовщиной, пытаясь внедрить своих людей на зараженную территорию. Мы послали туда нескольких телепатов и потеряли их.
Я бы не удивился, если бы одним из них оказался Тед. Лиз продолжала: – Основная часть нашей информации о человеческо-хторранских связях получена от захваченных ренегатов. Большинство из них находились в таком психическом состоянии, что общаться с ними было почти невозможно. Тем не менее известно, что такая связь существует. Ее непосредственно наблюдал один из наших агентов. – Лиз отступила назад и положила руку на мое плечо. – Это капитан Маккарти. Прошлый год он провел, наблюдая червей в самых разнообразных условиях. У него есть личный опыт общения с ренегатами.
Я заметил, что адъютант генерала Уэйнрайта что-то набирает на своей клавиатуре. Через несколько секунд он передал терминал генералу; тот мельком взглянул на экран и поднял руку.
– Простите, полковник… – Он продемонстрировал экран. – Я не могу найти в компьютере никакого капитана Маккарти.
– Разумеется, – ответила Лиз. – Я изъяла данные на него.
– Вы что?.. – Голос генерала угрожающе повысился. – Предполагается, что файлы защищены от самовольного вмешательства.
– Вот именно, самовольного, – заявила она. – Поэтому я убрала все записи о капитане Маккарти. Я не доверяю им. Миссия капитана была настолько секретной, что мы не могли довериться даже нашей собственной службе безопасности.
Кто-то пытался возразить, но Лиз перебила: – Я не собираюсь оправдываться. Нам известно, что ренегаты имеют пиратские терминалы. Также известно, что они имеют доступ к военной информации. Я подозреваю, что именно так мы теряли наших телепатов. Единственным способом спасти жизнь капитану Маккарти было изъять все сведения о нем из банков данных.
Все это время генерал Уэйнрайт работал со своим терминалом. Неожиданно он сказал: – Здесь говорится, что лейтенант Джеймс Эдвард Маккарти погиб в бою четырнадцать месяцев назад. Это один и тот же человек?
– Между прочим, да.
– Также здесь говорится, что он мог остаться в живых, но дезертировать. Это правильно?
– Если вы посмотрите внимательнее, то увидите, что эта пометка сделана мною. Это было частью прикрытия капитана Маккарти. Мы не могли знать, кто имеет доступ к этому файлу, поэтому вынуждены были обеспечить ему прикрытие любыми способами. Более того, все это время не было никаких прямых контактов между капитаном Маккарти и Агентством. Он известил нас, только когда решил вернуться.