Чтение онлайн

До побеления костяшек пальцев сжимаю ручку тележки, глубоко вздыхаю и стучу в дверь номера. Не знаю, нужно ли что-то говорить после этого, но, вспомнив голливудские фильмы, проговариваю:

— Уборка номера.

— Входите, — слышится из-за двери.

Открываю дверь и захожу внутрь. Мама дорогая, тут что, стадо слонов вечеринку устраивало? Пол номера усыпан конфетти, мишурой и пустыми бутылками. Часть мебели перевернута. И это — только первая комната. Когда-то она была полноценным номером, но после владелец решил сделать из нее «люкс» и сломал стену между двумя соседними номера, превратив их в «подобие» элитного ночлега.

Во второй комнате картина терпимей,

но далека от идеала: те же мишура и конфетти, но только пара бутылок от шампанского и то — на прикроватной тумбочке. И женское нижнее белье на полу. Взгляд почему-то останавливается на кружевных красных стрингах, повешенных, видимо, хозяйкой на дверную ручку, за которую я держусь, — никогда бы такие не надела.

— Нравится? — голос с нотками иронии заставляет меня поднять глаза и встретиться взглядом с их обладателем.

Взгляд темно-карих глаз будто обжигает, мне вдруг становится неуютно, а сознание пронзает мысль — я уже видела эти глаза и знаю этот взгляд, вот только не помню, откуда.

От моего вопроса она краснеет — смущена.

— Нет, — отвечает чуть дрожащим голосом, — мне работать надо.

Быстро разворачивается и уходит в соседнюю комнату. Я не преследую ее, только долго смотрю ей в след. Узнал ли я ее? Да, сразу. Изменилась ли она? Внешне не очень: та же стройная фигура, те же глаза пронзительной голубизны неба, даже волосы той же длины и цвета соломы, которая зрела на полях моей новой родины. Но ее осанка не была уже такой ровной и прямой, казалось, что внутренний стержень внутри Веры надломился, а может, уже и совсем сломался. Не мудрено! Стоит только вспомнить, как орал на Веру ее «муженек», так сразу хочется найти этого придурка и треснуть ему по физиономии.

Словно почувствовав мою слабость, вызванную появлением Веры, прошлое потихоньку начинает скрестись о плинтус, пытаясь выбраться, но это у него не получится — я надежно запрятал его, не просто забив деревом — зацементировав бетоном. Беру куртку и покидаю номер, не смотря на Веру. У меня еще будет время расспросить ее обо всем. Но прежде — работа. Выхожу на улицу и тихо бреду по аллее, усыпанной листьями. Смотрю по сторонам, но мыслями нахожусь где-то далеко.

Я, в принципе, не хотел возвращаться в Россию, но отец решил развивать свой гостиничный бизнес дальше и выйти за пределы Америки. Питер, мой приемный отец, с детства безумно влюблен во все русское, поэтому выбор страны для расширения был очевиден. На семейном совете мы решили начать с моего, некогда родного города.

Поэтому сейчас я нахожусь в России и играю роль избалованного иностранца, который готов приобрести гостиницу в небольшом городке по нереально завышенной цене. Но это фикция. Я внимательно присматриваюсь к персоналу, тайно изучаю работу самого директора.

Зачем это? За годы, проведенные с приемным отцом, я очень хорошо начал разбираться в гостиничном бизнесе и сразу чувствую, где воруют. Вот и сейчас я просто уверен, что здесь давно и нагло тащат все и всё. Я просто выведу их на чистую воду и куплю здание за копейки, а потом раскручу его и получу хорошие деньги.

Но это потом, а пока продолжаю играть свою роль. Да, вчерашнее представление получилось знатным. Еще раз убеждаюсь — деньги в жизни делают все. Две горничные, которые так «любезно» проводили меня до номера, а при виде моего кошелька и остались в нем, напились и в постель мою запрыгнули. И что самое главное, много чего наговорили о своем руководстве. Жаль, что девушек утром тут же уволили. Могли мне еще помочь.

Нет, спать с ними я совершенно не

хотел, хотя от добровольно предложенного хорошего женского тела никогда не отказывался. Все же одного раза достаточно. Но они могли пригодиться мне для добычи информации. Придется искать другие каналы.

И тут я вспоминаю про Веру, а ведь она теперь работает в гостинице, значит поможет мне добыть информацию, а главное — возможно, я получу доступ к бумагам заведения. Неожиданно взгляд цепляет что-то голубое в витрине магазина — это летнее женское платье. Его фасон и цвет снова заставляют меня окунуться в прошлое, помогают моим воспоминаниям пустить трещины по сдерживающему их бетону. Точно такое платье было на Вере в день нашего знакомства. С тех пор я просто влюблен в голубой цвет, потому что он изменил мою жизнь — девушка в платье цвета неба показала маленькому мальчику, что в этом мире есть добро и любовь.

Не раздумывая, быстро захожу в магазин.

— Девушка, — обращаюсь я к продавцу, — я хотел бы приобрести у вас платье, которое выставлено на витрине.

— Конечно, это эксклюзивная модель, — быстро начинает тараторить продавец.

Я не слушаю ее болтовню о достоинствах платья, меня совершенно не интересует его уникальность и стоимость — я просто хочу его купить и покупаю. Выхожу из бутика, оставив за дверями довольную от продажи дорогущего платья девушку-консультанта, и только сейчас задумываюсь: для чего я его купил? Может, чтобы подарить Вере? Нет, это просто был порыв, прорыв моего прошлого наружу.

Начинает накрапывать дождь. Погода словно чувствует мое портящееся настроение. Поднимаю ворот куртки и быстрым шагом возвращаюсь в гостиницу. В холле здания ко мне услужливо бросается сам директор. Небольшого роста, с темными волосами и темными, почти черными глазами он напоминает мне злого карлика, который сидит и охраняет золото. Оно, в принципе, так и есть: он выжимает все соки из этого заведения, обирая постояльцев выдуманными штрафами за порчу имущества и лишая премий сотрудников.

— Господин Ньюман, — с напущенной любезностью в голосе обращается он ко мне, — простите, что отвлекаю Вас, но мне бы хотелось обсудить с Вами рабочие моменты.

— Рабочие моменты? — вместо согласия я задаю ему вопрос, чем вгоняю его в ступор. — А какие у нас с Вами могут быть рабочие моменты? Я что, Ваш сотрудник?

— Нет, что Вы, — сконфуженно отвечает мне Альберт Игоревич (так его зовут), — я не так выразился. Я хотел бы обсудить с Вами условия нашей сделки.

Он снова улыбается, словно надеясь, что от его улыбки я расцвету, но глаза просто сияют от предвкушения наживы.

— О какой сделке Вы говорите? — мне просто нравится издеваться над ним. — Я всего лишь озвучил Вам, что, заметьте, возможно могу приобрести данную гостиницу, но это не означает, что я ее точно куплю. Пока я думаю, стоит ли вкладывать деньги в столь убыточное заведение.

— Вы не будете покупать? Как убыточное? — Альберт Игоревич определенно растерян, он смотрит на меня глазами, полными удивления, и машет руками. — Этот бизнес не убыточен, — берет он себя, наконец, в руки, — и приносит хороший доход.

— Возможно, — соглашаюсь я с ним и тут же парирую, — но ваш персонал распущен и не выполняет своих обязанностей, тому пример ваши горничные.

— Но Вы же сами пригласили их вчера к себе, — со злостью говорит директор.

— А они с радостью согласились, — усмехаюсь я, — хотя должны были категорически отказаться. О чем это говорит? О распущенности в коллективе, о Вашем личном невнимании и бесконтрольности. Я считаю, что мне не нужна гостиница, в которой работает такой персонал.