Взгляд Василиска
Шрифт:
– Девочки! Вы там не заблудились? – послышался крик Сережи. – Смотрите, а-то Василиск вас съест.
– Да живы мы, живы. Что вы без нас и чуть побыть не можете? – прокричала в ответ Маша.
– Маш, ты тут посиди, а я и, правда, в кустики отойду.
– Да давай здесь, никого же нет.
– Не, пойду за тот кустик. Подожди чуть-чуть.
Лера зашла за кустик. Трава мерцала каким-то странным зеленоватым светом, словно окутанная низким облачком, внутри которого вспыхивали и пропадали мельчайшие искорки. Как странно и красиво, подумала Лера, протягивая к этому облачку руку. Дальше была темнота….
(Несколько веков назад)
Прошла зима, за нею весна и наступило лето 1565 года. Из страшного терема продолжали изредка раздаваться странные крики и безумный
Наталья, потерявшая разум, произвела на свет маленького василиска. Не выдержав чудовищных родов, боярыня умерла. Тело же ее было кинуто в подвал, на съедение крысам. Маленький василиск быстро рос. Чернокнижник начал подумывать о том, чтобы прекратить добровольное затворничество и заняться покорением села. Село было маленькое, и он вполне мог бы справиться с этой задачей сам, но надо было тренировать, начавшую расти, Армию, как он в шутку называл своих ящерок.
Начал он выходить из терема под покровом темноты, когда все люди еще крепко спали. А утром селяне с удивлением обнаруживали каменные останки своих собак. На дорогах стали попадаться окаменевшие птицы и мелкие зверьки. И снова тревога и страх охватили людские сердца. И не знали люди, что делать им. Пока однажды, белым днем не случилось ужасное происшествие….
Купеческий обоз, спасаясь от грабежа опричников, свернул с тракта и двинулся, ища спасения, прямо к селу Петушки. Купцы спешили, подстегивая лошадей, прислушиваясь к раздававшимся сзади звукам погони. Опричники приближались. Уже ясно доносились их, предвкушавшие добычу, крики. Купцы, заметив село, двинулись к нему, наивно полагая, что при свидетелях их не станут грабить. Они въехали в него, подняв клубы придорожной пыли и распугивая, бросившихся врассыпную, кур и гусей. Люди испуганно выглядывали из домов и тут же прятались обратно.
Группа всадников появилась из-за поворота, быстро нагоняя купеческий обоз. Хмельные лица перекосились от криков восторга – добыча не уйдет. Притороченные к седлам собачьи головы казалось, усмехались в застывшем жутком оскале. Коротенькие метелки подпрыгивали, постукивая по бокам лошадей. Опричники веселились
Не нашли купцы спасения у селян. Напрасно раздавались крики о помощи и мольбы о пощаде. Окружив обоз, опричники без жалости уничтожили купцов и их слуг. Опьяневшие от вида крови, вошедшие в раж, опричники осмотрелись в поисках новых жертв и увидели возвышающийся на пригорке боярский терем. Сие зрелище вызвало в них некоторое недоумение: откуда в такой глуши взяться боярину? Не иначе, как ссыльный, а значит, в крамоле замешанный. Что же, будет над кем покуражиться. В конце концов, не грабить же селян. С них и взять-то нечего – нищета голимая.
Погнали опричники испуганных коней, тащивших купеческий обоз, в боярский двор. На пыльной дороге остались лежать лишь изуродованные трупы несчастных купцов, над которыми уже начали кружить стервятники.
Пусто и тихо на боярском дворе и нет в нем никакого порядка. Поднявшийся ветер шевелит кучки прошлогодней листвы и обломанных веток. Из конуры у боярского крыльца несет смрадом разложившегося трупа собаки. Туча синих мух облепила вынутую из конуры собачью голову с высунутым раздувшимся языком и пустыми глазницами, которые, казалось, уставились прямо на опричников.
Складывалось впечатление, что терем давно заброшен, и никто в нем уже не живет. И собрались, было, опричники повернуть назад, да услышали вдруг раздавшийся из терема сумасшедший смех. Привязав коней, решили все же проверить, в чем тут дело. Толкнули резные двери – заперты изнутри. Застучали по ним бердышами да сапогами. Никто не идет открывать. Что же, опричникам не привыкать в боярские терема двери выламывать. Но тут сами они распахнулись, а рядом нет никого. Не смотря на белый день, в «сенной» палате стояла темень. А из углов палаты смотрят на опричников изумрудные глаза.
Зажглись вдруг сами свечи в подсвечниках, вделанных в стены. Словно ниоткуда появилась фигура человека в темном плаще, метнув на опричников страшный сверкающий взгляд.
– Колдун! – истерически заорал кто-то.
Опричники разом отшатнулись
и осенили себя крестами, вспомнив Бога и уповая в душе на его защиту. В тереме явно поселилась нечисть. Закутанный в плащ Чернокнижник громко расхохотался.– Вам ли, безбожникам, давно потерявшим стыд и совесть уповать на защиту Божью? Руки у вас в крови по локоть, а тени убиенных вами людей кружатся над вами, жаждя мщения. В слепоте своей не видите вы их, как не видите того, сколько горя внесли в мир людской. Души ваши многократно прокляты и принадлежат Князю Тьмы. Так и отправляйтесь же туда, где вас давно ждут!
Две гигантские призрачные ящерицы налетели бесшумно, кружа над застывшими от страха опричниками. Раздались громкие шаги, и в палату вошел странный человек. Одежда на нем была боярская, да порядком потрепанная. Борода, да отросшие волосы давно не знали гребня. Одна из ящериц подлетела к нему и слилась с его телом. Вскинул человек голову, убирая со лба свисавшие космы и словно опалил опричников взглядом, в котором мерцало адское пламя.
Испуганные люди попятились, собираясь бежать, куда глаза глядят. Разом было забыто про награбленное добро. Дикое ржание лошадей, вставших на дыбы и пытающихся сорваться с привязей, нагоняло еще больший ужас.
Но не слушались опричников руки и ноги. Отчего тяжелы стали их тела? Или страх оказал на них такое действие? Опустили опричники глаза да увидели, что ноги их окаменели, и твердь каменная подбирается все выше и выше. Дикие крики застряли у них в глотках. И под веселый смех Чернокнижника обратились они в каменные изваяния, застывшие в гротескных позах.
Глава 3
Василиск – глюк или реальность?
Лера пришла в себя, и обнаружила, что стоит глубокая ночь. Она лежала на земле и сосновые иголки больно кололи ее сквозь кофточку. Ужасно болела голова. Сколько времени она провела без сознания? Часов нет, остается только гадать. Ничего себе – сходила в туалет. Почему же она в лесу? Неужели, они бросили ее тут? Какая чушь! Машка не могла так поступить, да и ребята тоже. Надо идти назад, к озеру, вдруг они еще там.
Лера поднялась и, отряхнувшись, пошла, как она думала, в сторону озера. Но странно… Кругом сплошные деревья, и нет им ни конца, ни края. Неужели она пошла не в ту сторону. В темноте не разберешь, куда надо идти.
– Маша! Сережа! Вы где?! А-у-у!
А в ответ тишина, нарушаемая лишь стрекотом цикад.
«Ну, я и влипла, – думала Лера. – Так люди без вести и пропадают. Идти дальше невозможно – не видно ни черта. Блин, чуть глаз себе не выколола. Спокойно, Лерочка, спокойно. Надо всего лишь дождаться утра, а то я себе все ноги переломаю. Утром все образуется, и я выберусь из этого чертова леса. Точно, какая-то аномальная зона. Трава светилась, это я помню. И надо было мне руки тянуть. Не зря говорят: любопытство сгубило кошку. И я, как та кошка попалась. Сознание потеряла и в глубине леса оказалась. Может это ребята решили приколоться? Взяли, и перенесли меня подальше. Да ну, полный бред. Никто бы так шутить не стал. Я бы на Машкином месте, если бы нашла ее бесчувственной, за помощью бы побежала. Так же и она бы поступила, я в этом уверена. Значит, вывод такой: меня в тех кустах вообще не нашли. Фантастика! Там, наверное, какая-нибудь пространственная дыра, и меня в другое место перекинуло. Да, кто бы услышал мои рассуждения, подумал бы, что я не дружу с головой. Только другого объяснения не находится. Все, надо останавливаться, и попытаться поспать до утра. Хорошо еще ночь теплая».
Глаза понемногу привыкли к темноте, и Лера могла отличать кусты от деревьев. Где бы прилечь? Пройдя еще немного вперед, она увидела, что стоит на поляне. Здесь, с краю, и прилягу, решила она. Сделав шаг, она споткнулась о большой камень и полетела на землю.
– Вот, блин, коленку разбила. – Лера села, достала из кармана сигареты и зажигалку. Прикурив, она посветила зажигалкой вокруг. Видно все равно плохо. Но камней тут навалом понакидано, а посередине поляны что-то темнеет. Лерке стало страшно. Тут никого нет, – убеждала она себя. Просто не надо быть такой любопытной. Темнеет, и пусть себе темнеет это что-то. Не шевелится же. А то опять во что-нибудь влипнуть можно. Нет, все-таки схожу, посмотрю. А то и не засну, буду бояться неизвестно чего.