Чтение онлайн

— Мою жену проинформировали, что я сегодня иду первым на заседание по мере пресечения? — спросил он.

Адвокат пожал плечами.

— На самом деле я не знаю, похоже, это решение приняли только что. — Он пригладил свои лоснящиеся волосы. — Меня зовут Адам Банг, — сказал он и пожал руку Карлу. — В эти выходные со мной двое младших детей, трёх и пяти лет, так что мне пришлось сначала уговаривать сестру приехать посидеть с ними. Так что извините за мой внешний вид. — Он попытался немного поправить съехавший узел галстука. — Вообще-то я даже в душ сходить не успел.

Радовало хотя бы то, что он честно в этом признался.

В зале, где проходило заседание, Карл с первого взгляда отметил, что никого из его близких или друзей из Отдела «Q» не было. Зато в ряд выстроились журналисты копенгагенских

ежедневных газет, а также полицейские, присутствовавшие при его аресте, и среди них, как и ожидалось, сотрудники DUP — Независимого ведомства по жалобам на полицию. Именно они должны были вести дальнейшее расследование, поскольку считалось, что Карл, как в свое время и Анкер Хёйер, совершил эти противоправные действия в служебное время. Карл поискал глазами дружелюбные лица на черных стульях для публики, но нашел лишь одно — это была комиссар полиции Бенте Хансен. Она поймала его взгляд и коротко кивнула с робкой улыбкой. Карл неловко опустил глаза. Надо же, она пришла поддержать его, это было действительно трогательно. Пожалуй, надо сказать Розе, что на ее помощь команда «Q» вполне может рассчитывать.

— Что за херня здесь вообще происходит? — прошептал он своему защитнику. — Что тут делают журналисты? Этих газетных ищеек нужно выставить из зала, и побыстрее. Вы знаете, как они пронюхали про мой арест?

Карл обернулся к Маркусу Якобсену, который сидел позади него на первом ряду для публики.

— Это твоих рук дело, Маркус? — спросил он, кивнув в сторону уже строчащих в блокнотах репортеров.

Начальник убойного отдела покачал головой.

— Нет, к сожалению, сработало сарафанное радио. Информация, судя по всему, просочилась из тюрьмы Вестре, так что за это, конечно, приносим извинения. — Он даже не заставил себя посмотреть Карлу в глаза или назвать его по имени. В зале повеяло ледяным холодом, словно зашуршала шуга. Никогда еще Карл не видел, чтобы разочарование читалось на чьем-то лице так отчетливо.

Но Карл не собирался оставлять его в покое.

— Вот как! И почему, черт возьми, вы не оставили меня на ночь в Управлении? Тогда этого цирка можно было бы избежать.

Начальник убойного отдела повернулся к «Ищейке» Лейфу Лассену, начальнику отдела по борьбе с наркотиками, который сидел рядом с ним, и что-то шепнул ему на ухо.

— Изолятор на Полицейской площади сейчас предназначен только для иностранцев, вот почему, — коротко бросил он, когда они наконец встретились взглядами.

Это был уже второй раз за сутки, когда Карлу хотелось дать ему затрещину.

Тут вошел прокурор и сел на свое место. Он-то уж точно успел принять утренний душ и благоухал, как ветерок с первого этажа универмага «Магазен дю Нор» [25] окутывавший его шлейфом парфюма.

Судья, который вошел и занял свое место за трибуной, пока все в зале вставали, был, как и защитник с прокурором, совершенно не знаком Карлу.

После этого процедура пошла быстро. Прокурор, сухой как щебень в летний день, затараторил рапорт о задержании так, словно участвовал в чемпионате Дании по рэпу. Карл едва успел перечитать то, что было написано о заключении под стражу на большом плакате на стене справа в зале, как чтение рапорта уже завершилось. Его защитник медленно поднялся, выпрямившись настолько величественно, насколько позволяло его мятое пальто, и потребовал проведения закрытого заседания при закрытых дверях. Судья какое-то время смотрел на него, затем на Карла, и покачал головой — будто они потребовали шампанского и чашу с черной икрой, — но все же наложил запрет на публикацию имени, после чего журналисты поднялись и покинули зал. Со стороны изголодавшихся репортеров, как и следовало ожидать, послышались громкие протесты. Как можно требовать запрета на имя, если оно и так уже гуляет по всему городу, и с какой стати их выставляют вон? Разве не в интересах обвиняемого, чтобы кто-то освещал дело честно и объективно?

Однако это им не помогло. В целях безопасности этого высокопоставленного полицейского иначе быть не могло.

Карл признательно кивнул судье, после чего прокурор четким голосом зачитал пункты обвинения, от которых у Карла округлились глаза. Его обвиняли в убийстве или соучастии в нем, коррупции, краже и торговле наркотиками. Карл ничего не понимал, хотя каждое из обвинений сопровождалось обоснованием. Он оглянулся на начальника убойного отдела, который с холодным видом впитывал каждое слово.

Карл покачал головой и наклонился к адвокату.

— Это ложь от начала и до конца, все грубо извращено, — прошептал он, но защитник жестом руки велел ему замолчать, чтобы самому сосредоточиться на формулировках.

— Мой подзащитный заявляет о своей невиновности по всем пунктам обвинения, — произнес адвокат секунду спустя, даже не посоветовавшись с Карлом. Впрочем, в этом они сходились. Конечно же, он не был виновен. Он осторожно похлопал защитника по плечу, так, чтобы сидевший сзади начальник убойного отдела это отчетливо видел.

А затем его заключили под стражу на четыре недели.

Тьма сгустилась над ним. Даже половины упомянутых пунктов обвинения хватило бы минимум на пять лет тюрьмы, и если обвинения не будут опровергнуты, срок его содержания под стражей будет продлеваться снова и снова.

Он снова покосился на плакат на стене, из которого следовало, что при таких обвинениях могут быть применены сразу несколько пунктов статьи 762 Уголовно-процессуального кодекса [26] .

Карл попался в капкан.

Воскресенье, 27 декабря 2020 года

ЭДДИ ЯНСЕН

— Да, сразу после заседания его вернули в тюрьму, и прямо сейчас он сидит в комнате для свиданий со своим адвокатом. Насколько я понял, полиция его уже кратко допросила.

— Черт побери, это действительно плохо, Эдди. Его закрыли в одиночку? — спросил человек со странными глазами на другом конце провода.

— Нет, — Эдди усмехнулся про себя. — Наш человек на месте доложил, что после допроса и консультации с адвокатом его вернут в камеру 437. Но я уверен, что скоро его переведут в изолятор — возможно, уже сегодня во второй половине дня.

— Кто тебя информировал?

— Один из охранников, который у нас на зарплате уже несколько лет. Парень на вес золота, и сегодня он как раз на смене.

— Мы тут подумали, что награда за ликвидацию этого легавого должна составить 100 000 евро. Согласен?

— Да!

— И каков план?

— Все случится, когда подготовят тележку с обедом. Наш охранник договорился с одним заключенным — довольно ограниченным и недалеким парнем, которому нечего терять, но который таким образом сможет обеспечить свою семью.

Эдди повернулся к тем своим коллегам по полицейскому участку Роттердама, которые вышли на дежурство в воскресенье; каждый из них сидел сгорбившись и корпел над отчетами. На стенах еще оставались остатки рождественских украшений, но праздничная атмосфера испарилась: преступники, как обычно, срать хотели на воскресенья и праздники. Работы хватало.

К этому моменту Эдди уже двадцать лет работал с международными осведомителями в наркосреде и общался с ними на английском — в это никто не вмешивался. У каждого копа были свои информаторы, так их было проще всего защитить. Эдди без труда совмещал основную работу со своими альтернативными делами.