Чтение онлайн

Вот потому-то Кук было трудно честно ответить на вопрос Бьена. Не доносчица же она, в конце концов, подумают еще, чего доброго, что ей хочется выслужиться, мол, она хороша, остальные никуда не годятся. С другой стороны, и в обман вводить никого, а уж тем более Вьена, не хотелось. Слишком хорошо она знала, что заблуждения или просто неточная информация нередко могут даже самого прозорливого руководителя привести к целому ряду ошибок. К тому же спрашивали ее не просто о каком-то деле, а о живом человеке, более того — человеке, который был поставлен руководить другими людьми. Кук, кроме этой самой эйфории и грубого обращения с переселенцами, ничего плохого за Бангом не замечала, что же касается еового помещения волостного комитета, то тут надо признать, что Банг трудился

с полной отдачей.

Вьен позвал секретаршу, отдал ей бумаги. Лицо его еще некоторое время оставалось хмурым — только что пришлось подписать выговор нескольким партийным работникам, нарушившим предписание о методах работы в недавно освобожденных зонах.

— Мы тут посовещались и решили назначить вас вместо Кханга, — повернулся он к Кук. — Будете отныне пар-тайным секретарем всего Чьеуфу. Потому-то я вчера и просил вас задержаться, иадо кое-что обговорить.

— Нет-нет! — Кук от неожиданности растерялась. — Сейчас столько дел, все так сложно, мне ни за что не справиться!

— Мы долго к вам присматривались и поняли, что справитесь. Обсуждению это не подлежит, все уже решено и отказываться бесполезно.

— А кто же будет вместо меня?

— Как вы находите сейчас Ванга? — снова повторил свой недавний вопрос Вьен.

Кук пришлось рассказать все, что она думала про своего заместителя: и хорошее, и плохое.

— И все же и человек он хороший, и намного способней меня, — заключила опа.

— Знаю, что хороший, но сейчас вот что хочу от вас услышать: справится он, если назначим его председателем волостного комитета, пли нет?

— Пока что этого делать не стоит, — сдержанно ответила Кук.

— Вообще-то на место председателя, как правило, садится его заместитель. Но от Ванга, пожалуй, здесь и впрямь толку не будет, мне это ясно. Особенно сейчас, когда наша задача — всеми мерами укреплять власть. Нужен не только способный, но и авторитетный человек. Работа чем дальше, тем сложнее, проблемы встают одпа другой неожиданнее, а работников у нас только убывает — то и дело в центр кого-нибудь забирают. Вот потому-то мы тут решили, что вам придется совмещать обе должности. Вместе со своей партгруппой возьмитесь как следует за Ванга, человеку иногда нужно просто вовремя помочь. Не так уж у нас много кадров, чтобы ими бросаться.

Перед тем как отпустить Кук, он бегло обсудил с ней текущие дела Чьеуфу.

— Вот еще что хочу спросить, — в конце разговора он поднялся и стал ходить по комнате. — Что было наиболее трудным раньше в таких районах, как наш, то есть лежащих в тылу у врага? Уберечь людей от того влияния, не так ли?

— Да…

Вьен удовлетворенно кивнул. Пожалуй, последние несколько месяцев эта тема занимала его больше всего, он возвращался к ней на многих совещаниях, не преминул вспомнить и сейчас.

— Иными словами, закрепить свои позиции, так? — говорил он. — То есть, когда он шел на все, чтобы лишить нас и территории, и людей, мы любой ценой были готовы отстоять их, удержать, закрепиться и нанести ответный удар. Бывает полезно припомнить прошлое. Тогда мы ушли, как говорится, в тень, это было продиктовано ситуацией. Нынче же наоборот. Наш старый противник повержен, однако прежние проблемы от этого не отошли на второй план…

— Вот одержали мы победу, — раздумчиво продолжал он, — освободили столько земель, больших и малых городов, буквально забитых всяким барахлом. Мы теперь уже не в подполье, мы стоим у кормила власти и должны постоянно быть начеку, сохранять революционные качества, не дать совратить себя с пути истинного, отвлечь мишурой материальных благ…

— Но сейчас самое трудное — это нехватка сил, — заметила Кук. — Все так изменилось. Я и вправду очень боюсь, что не справлюсь!

— Без поддержки не оставим, — заверил Вьен и задумчиво продолжал: — Да, сил мало, очень мало. Это наша общая беда. Однако сейчас, как я уже сказал, самое тревожное — это нравственный аспект, потенциальная угроза размывания революционной нравственности. Убережем эту нравственность, не поддадимся соблазнам, подкупу, не дадим ослепить себя мишурой — тогда все сможем.

Результаты революции во многом зависят от того, в какой мере удастся сохранить нравственный заряд, нравственную чистоту. И если подходить практически, то самая главная, первоочередная задача в том, чтобы наши работники сумели сберечь это качество, ибо только тогда можно рассчитывать на доверие людей, на их симпатии. Люди ведь понимают, что мы много времени провели в джунглях и хозяйничать научиться пока не успели, не знаем как следует, ни как городами управлять, ни как экономику строить. Но они прислушиваются к нам, потому что относятся с доверием, верят в революционную нравственность и чистоту. Так не станем же мы это доверие подрывать, верно? Надо крепко запомнить вот что: нынче враг может притаиться в нас самих. Нужно уметь преодолеть себя, поставить интересы революции выше…

Кук добралась домой только к полудню. Стояла жара, поля были залиты ярким солнцем. В стороне Срединной деревин поднимались серые клубы дыма. Кук вспомнила, что сегодня утром Зи, тамошний староста, собирался вывести всех на уборку мусора.

В доме было пусто и тихо. Обо створки бамбуковой двери были плотно закрыты. Кхой и Эм, видно, ушли на поле или в Срединную деревню, а То и Хунг еще не вернулись из школы. Кук поставила велосипед во дворе и, захватив сумку, хотела уже войти в дом, как вдруг заметила у одного из столбиков веранды шляпу из белого пластика и матерчатую сумочку. Чьи это вещи, она, как ни гадала, понять не могла и на всякий случай тоже занесла в дом, а потом пошла к колодцу умыться.

Возвращаясь от колодца, она увидела незнакомую женщину, свернувшую по тропинке к их дому. Женщина еще издали замахала ей рукой. Держалась эта незнакомка как-то неуверенно, на бледном, изможденном лице застыла заискивающая улыбка. Худа она была до крайности, однако лицо ее светилось радостью и глаза молодо блестели.

Заметно было, что женщина издалека, судя по всему, с Юга — уж очень хорошо была одета: в новых шелковых брюках и терракотовом аозай, здесь таких не носили. Кук решила, что это кто-нибудь из давно уехавших отсюда: последнее время часто появлялись такие одиночки, возвращавшиеся на родную сторону не в общей группе беженцев, а сами по себе.

Она пригласила незнакомку и дом, налила в алюминиевую кружку воды, поставила перед гостьей.

— Водицы испейте, жарко небось…

— Спасибо, не хочется. — Женщина взяла было кружку, но потом снова отставила ее.

— Недавно приехали? — спросила Кук.

— Нет, то есть я хотела сказать, что я нездешняя, из Хайланга. Три года тому назад у меня в этих местах потерялся ребенок…

— Ах, вот что, и вы его разыскиваете?

— Да, конечно. Я уже, почитай, все деревни обошла, где только не ходила, и все без толку…

— Мальчик, девочка?

— Девочка!

— А зовут как?

— То, мою доченьку зовут То…

Кук широко раскрыла глаза:

— Неужели это ваша девочка у нас? Скажите, она в семьдесят втором потерялась?

— Да, да, в семьдесят втором!

Кук, обрадованная, крепко обняла женщину.

— И как только вы узнали, что она здесь?

— Вчера вечером, — женщина едва выговаривала слова сквозь душившие ее рыдания, — я на рынке в Донгха совершенно случайно встретила одну женщину. Будто само провидение меня вело, поверите ли, из всех лавчонок на рынке выбрала, чтоб зайти поесть, самую неказистую, и там-то эту добрую женщину и встретила. Хозяйка со мной заговорила, кто, мол, я и откуда, куда путь держу. Я ей, конечно, про дочку стала рассказывать и тут вдруг слышу, кто-то рядом говорит: «А у нас в деревне одна женщина как раз тогда девочку подобрала и воспитывает, ей сейчас лет семь-восемь будет». Господи, где я только не была, всё тут мои ноги исходили — и Камло, и Кхесань, и Виньлинь, как услышу, что где-то ребенка чужого воспитывают, так сразу туда и иду. Столько времени искала, и все впустую. Никогда бы не поверила, что так вот в какой-то захудалой лавчонке про свою доченьку услышу…