Вьющиеся розы
Шрифт:
— Мэдлен, пожалуйста, распечатай мне итоги по вчерашним совещаниям и продиктуй последнюю сводку продаж.
7
Дорис с головой погрузилась в пучину домашних дел. За время напряженного окончания учебного семестра накопилась масса дел, которые необходимо было завершить, чтобы возвращение в дом было наполнено уютом, а не немым укором корзины с бельем, смирением увядавших цветов и досадной пустотой холодильника.
Совершив инспекторский рейд по комнатам, Дорис составила список покупок и дел вне дома. Потом подумала и решила, что на сегодня, кроме шопинга, планировать ничего не будет. Не хотелось вечером выглядеть как взмыленный регбист.
Мурлыча
К старту готова, мысленно отрапортовала она, открывая ворота гаража. Сегодня у нее все получалось. Давно потерянные вещи сами собой находились, одежда сидела особенно ловко, а машина проявила лучшие черты своего характера, кротко внемля приказам хозяйки.
В торговом центре, как водится, нашлось все, что было необходимо, но тоже необычайно быстро и без столь нелюбимой Дорис сутолоки.
Сгрузив покупки в машину и едва закрыв багажник, Дорис, переполняемая чувством выполненного долга, решила вознаградить себя чем-нибудь вкусным. Среди торговых павильонов центра ютилось множество кафешек. В обычаи Дорис не входил обед вперемежку с делами, поэтому она не знала, какое из местных заведений сможет удовлетворить ее требовательный вкус. Пришлось ориентироваться скорее по аромату, чем по рекламным стендам здешних кулинаров.
Она выбрала открытое кафе с круглыми пластиковыми столиками и такими же плетеными стульями, основной интерьер которого составляли кадки с разнообразной зеленью и пара высоких клеток с птицами. Работали большие и почти бесшумные вентиляторы, птицы суетились и пересвистывались, а растения скрывали обедающих от толпы посетителей центра. Здесь восхитительно пахло свежей сдобой. Дорис взяла себе кофе, булочку с ванилью и фруктами и круассан с шоколадом. И соленых орешков. Конечно, это не было обедом в традиционном понимании этого слова, но вполне гармонировало с ее настроением. Пожалуй, Шарон бы упала в обморок от обилия калорий, которые аппетитно сгрудились на подносе у Дорис. Но Дорис была твердо убеждена, что полнеют не от вкусностей, а от скверного характера.
Птицы с интересом наблюдали за трапезой Дорис. Может быть, хотели составить ей компанию? Но Дорис, будучи законопослушной леди, не стала им ничего давать.
Просите у хозяина, мысленно заявила она пичугам, взобравшимся на прутья клетки в непосредственной близи от ее столика. Вдруг вам можно только какое-нибудь специальное зерно?
Немного отдохнув, Дорис решила отправляться домой, поскольку времени до назначенного срока оставалось совсем немного. Ровно столько, сколько понадобится на душ, неторопливые сборы и дорогу. При мысли о встрече со Стивом пальцы похолодели от волнения.
«Не расслабляйся!» — грозно приказала себе Дорис и направилась к машине.
Она решила надеть легкий голубой костюм, состоящий из довольно короткой юбки и блузки с красивым вырезом, оставляющим открытыми шею и часть плеч. Цвет ткани удачно оттенял глаза Дорис, и взгляд ее, и без того лучистый и светлый, сегодня казался каким-то особенным. На время сборов она накрутила волосы на крупные бигуди, усилившие естественное струение ее золотистых волос. Прозрачно-перламутровый лак на ногти и блеск для губ, подчеркивающий их соблазнительную припухлость. Теперь не опоздать.
Дорис пулей вылетела из дому, едва вспомнив про телефон и кредитку. Ей даже в голову не пришло рассчитывать на то, что Стив за нее заплатит. Она слишком ценила свою независимость.
Переходя дорогу уже перед самым кафе,
Дорис внезапно вспомнила про зеркальце и расческу. Ну вот, теперь она предстанет перед ним лохматая, как давно не стриженный пони. От расстройства она едва не угодила под колеса автомобиля, ойкнула, вспрыгнула на тротуар.Ох, Дорис, ну отчего ты такая рассеянная? — восстанавливая равновесие, подумала она. Так. Главное, спокойствие. Отдышаться, улыбнуться и расправить плечи. После таких мысленных инструкций Дорис еще больше задеревенела и сжалась, но отступать было некуда, потому что за дверью кафе уже стоял он.
Стив был безупречен. Мягкая ткань белой рубашки подчеркивала ширину и спокойную силу разворота его плеч, темные волосы были зачесаны назад, уверенный взгляд серых глаз заставил Дорис зардеться.
— Мисс Кэмпбел, — он подал ей руку, — разрешите проводить вас за наш столик.
Дорис не могла понять, говорит он насмешливо или серьезно, но рука его была ласковой и твердой, а когда она подняла глаза… В хрустальной вазе на столе стоял самый большой букет пурпурных роз, который Дорис когда-либо видела. Шампанское, два тонких фужера, свечи.
Не зная, что сказать, она тихо опустилась на стул, заботливо пододвинутый Стивом. Протянула руку, дотронулась кончиками пальцев до тугого бархатистого бутона.
— Стив…
Он улыбался.
— Нравится?
— Да, конечно. Но…
— Тебя что-то смущает? — Он спокойно и внимательно смотрел на нее.
— Нет. То есть да. Я не знаю… — Она подняла на него отчаянный взгляд. — Стив, это все как-то слишком…
— Неожиданно? — улыбнулся он.
— Да. Я не уверена… Я не готова…
— Дорис, я просто хотел сделать тебе приятное. Я ничего от тебя не требую.
— Извините. — Перед столиком возникла официантка в белом накрахмаленном фартучке и, как ни странно, с таким вызывающим видом, как будто их присутствие являлось для нее личным оскорблением. — Уже нести горячее?
— Девушка, вы нам мешаете, — жестко отчеканил Стив.
Официантка глянула на него и покраснела.
— Извините, — уже совсем другим тоном, как будто бы разом сдувшись, проговорила она, — дайте, пожалуйста, знать, когда я вам понадоблюсь. — И она ушла, еще раз метнув на Стива странный взгляд из-под ресниц.
Это взгляд одиночества, пронеслось в голове у Дорис. Таким взглядом смотрят на него почти все женщины. Она отметила это еще тогда, на вечеринке, только объединить свои наблюдения в один вывод не успела. Слишком была поглощена собственными переживаниями. А ведь я такая же. Ничем не лучше, ничем не хуже. Одна из многих. Одна из миллионов самостоятельных взрослых женщин, независимых и гордых, как сама Америка, тех, которые так стремятся добиться свободы и успеха, но в самой потаенной глубине души, зачастую спрятанной от них самих, отчаянно мечтают о том, чтобы их назвали любимой.
Взгляд-тоска, взгляд-мольба. Ты мужчина, я женщина. Я хочу принадлежать тебе, повиноваться тебе, любить тебя. Позволь, я стану твоей.
Девушка давно ушла, а Дорис молча смотрела на Стива. Он тоже молчал, вглядываясь в ее лицо.
— Что-то не так?
— Я не могу, Стив. Все слишком быстро. Я должна подумать. — Она поспешно встала и пошла к выходу.
— Дорис?
— Прости, Стив… Прости.
«Прости, Стив», — бормотала она сквозь слезы, спеша как можно скорее укрыться за надежными стенами своего маленького дома. Я не могу, понимаешь? Я не могу потерять тебя… Обрести, поверить, а потом потерять. Дорис всхлипывала, вытирая глаза запястьем. Что я могу дать тебе, Стив? Для чего я тебе нужна?