Выродок
Шрифт:
— Да.
— Тогда принеси квитанцию о сдаче документов!
Через несколько секунд дверь открылась, и в кабинет вошла Пэнси.
Драко, совершенно не задумываясь о том, что делает, поднялся со стула – и поразился сам себе. В Зверинце высокородному наследнику Малфоев и Блэков и в голову не приходило вставать при появлении Совы или Белочки, а сейчас полученное в детстве воспитание сработало мгновенно.
Пока однокурсница быстро шла к столу начальника, не замечая ничего вокруг, юноша рассматривал ее, борясь с внезапным страхом. Он боялся, что Пэнси, на долю которой выпало немало испытаний, сломалась, словно Адриан Пьюси, всего за год превратившийся из
Но девушка выглядела намного лучше, чем год назад, во время их встречи в крохотной нищей квартирке, где Паркинсоны поселились после конфискации своего имущества. Теперь Пэнси казалась гораздо более уверенной в себе; ее длинные волосы были уложены в строгую, но изящную прическу, а недорогая рабочая мантия прекрасно смотрелась на стройной фигуре. Вот только тени под глазами никуда не исчезли, и глядела девушка на мир жестко и внимательно.
Она положила квитанцию на стол начальника, развернулась – и вдруг побледнела, пошатнулась и оперлась на стол рукой, неотрывно глядя на посетителя.
— Драко… — прошептала Пэнси чуть слышно. – Драко…
— Да, ты абсолютно права, — в тоне Блейза почему-то звучала злая радость, — я и забыл тебя предупредить! Докси всех совершенно замучили, вот Людо Бэгмен и распорядился вызвать ликвидаторов, чтобы проверить, не прокляты ли подарки. И – вот неожиданность! – пришел Драко! Мир тесен, не так ли?
— Здравствуй Драко, — прошептала Пэнси, по–прежнему белая как полотно. – Я очень рада тебя видеть. Как поживаешь? Как мама?
— Спасибо, у меня все хорошо, — привычные фразы светской беседы ложились на язык сами собой. – Мама сейчас нездорова, но скоро, надеюсь, поправится. А как у тебя дела?
— У меня тоже все хорошо, — она смотрела на собеседника так, словно не верила, что видит его. – Родители здоровы, Аннабелль вполне оправилась после родов, маленький Агравейн растет не по дням, а по часам. Он здоровый и веселый малыш и очень похож на Мэтью – светлая ему память…
— Мне кажется, Драко из свойственного ему великодушия умалчивает о собственных проблемах, — Симпсон приветливо улыбался, но на лбу у него появилась еле заметная морщинка. – По–моему, такие ожоги – это слишком в девятнадцать лет! Я считаю, что слизеринцы должны помогать друг другу, поэтому готов выдать Драко долгосрочный заем на лечение. Разумеется, мы все оформим по закону – у нотариуса…
— Я не нуждаюсь в помощи. Ожоги на руках неизлечимы, а шрам на щеке я хочу оставить в память о моей дурости.
— Это в Святом Мунго сказали, что твои ожоги неизлечимы? – губы бэвухи скривились в презрительной усмешке. – У меня есть несколько знакомых частных целителей; я уверен, они…
— Мне от тебя ничего не нужно, Симпсон, – в последнее слово юноша постарался вложить все чувства, которые испытывал к собеседнику. – Тебе еще нужны мои услуги как ликвидатора?
— Нет, — Блейз надменно усмехнулся. – У меня ты уже отработал…
— Тогда мне пора, — Драко, не оборачиваясь, быстро прошел к двери, открыл ее и покинул кабинет.
Юноша уже стоял у двери, ведущей в коридор, когда услышал, как в приемную из кабинета вошла Пэнси.
— Не сердись на Блейза, — сказала она негромко. – Он хотел как лучше…
— Я в этом не сомневаюсь, но не нуждаюсь в его помощи, а сейчас должен продолжать работу.
— Сейчас обед, и тебе лучше пойти поесть.
— Действительно! – Драко секунду помедлил, но потом напомнил себе о том, как виноват перед однокурсницей, собрался с силами и сказал: – Если хочешь, мы могли бы пообедать вместе – в министерском ресторане или наверху.
В двух кварталах отсюда есть очень милый ресторанчик… Или ты работаешь без обеденного перерыва?— Нет, сейчас я свободна, — Пэнси вздрогнула, густо покраснела и подошла к двери, ведущей в коридор. – Я предпочла бы выбраться на улицу. Тяжело столько времени проводить под землей…
Драко смутился: он не ожидал такой бурной реакции. Но передумать сейчас означало смертельно обидеть девушку, поэтому он улыбнулся и, вспомнив их детскую игру, слегка поклонился, а затем широко распахнул дверь:
— Прошу вас, миледи, разделить скромную трапезу одинокого разбойника!
— О, — Пэнси расцвела счастливой улыбкой, — я и не подозревала, что Робин Гуд настолько галантен!
— Я не воюю с женщинами, миледи! Мои враги — те, кто забыл о чести, а ваше благородство известно всей Англии!
Перебрасываясь словами, они шли по коридору седьмого этажа, и все, кто даже в обед сидел в своих кабинетах без дверей, поднимали головы и смотрели на тех, кто проходил мимо.
— Ты же всегда ненавидел брокколи! – удивилась Пэнси, когда они сделали заказ и вежливый официант отошел от их столика. – И почему ты не заказал баранину?
— У меня диета, – не думая, отозвался Драко, погруженный в воспоминания о детстве.
— Это из-за ожогов? – девушка сразу посерьезнела.
— Нет, из-за режима тренировок. Ожоги меня давно не беспокоят.
— Понятно… — Пэнси некоторое время молча теребила бахрому скатерти, но потом собралась с силами и спросила, осторожно выговаривая каждое слово: — Ты ведь был в Туннелях, верно?
— Да, с первого дня; вышел 14 декабря.
— Не знаю, как ты это выдержал. Я бы не смогла…
— Мне повезло: у меня в отряде никто не погиб. Раненые были, но они возвращались в строй после лечения. А к остальному привыкаешь быстро; даже к запаху… — юноша осекся, сообразив, что об этом не стоит разговаривать в ресторане, и смущенно сказал: — Я не люблю вспоминать Туннели. Давай лучше поговорим о тебе. Я знаю, тебе у Флагштоков пришлось нелегко, но потом тебя там зауважали…
Пэнси вдруг густо покраснела, нахмурилась и сказала голосом, дрожащим от ярости:
— Я не хочу говорить об этих презренных тварях! Они… недостойны того, чтобы их помнить!
— Но ведь твой начальник погиб, спасая тебе жизнь! – на миг Драко показалось, что сборщицы метел ему солгали: такой странной была реакция собеседницы.
— Грэхем Круффл – подлец и сволочь! – отчеканила она. – Да, он помог мне запатентовать мои чары, но все равно был исключительной скотиной! И я ничего ему не простила! Когда я попала в больницу, то все время плакала и не могла остановиться; идиоты–целители думали, что я горюю о недоноске Круффле, а на самом деле я плакала от радости, потому что он сдох! – Пэнси вынула из кармана мантии кружевной носовой платок и высморкалась. – Я не помню зла и захотела помочь семье этого гаденыша, но они без всяких объяснений вернули мой подарок, а потом, потом… — она закусила губу и стиснула кулаки.
— Это, конечно, не мое дело, — юноша не хотел спорить, однако молчать тоже не мог, помня рассказ сборщиц метел, — но тебе действительно не стоило посылать вдове и детям Круффла корзину с продуктами. Он погиб, спасая тебе жизнь, а его родичи — люди, а не домовики…
— Ты ничего не понимаешь! – девушка побагровела от ярости и почти кричала, не обращая внимания на официантов и других посетителей: – Это не люди, а свиньи! Только свиньи могли так унизить меня — а ведь я тогда уже работала у Блейза и старалась забыть прошлое, как страшный сон…