Второгодник
Шрифт:
— Ну, вас и угораздило же приехать, товарищи дорогие! Первое мая на дворе. Как я понял, два дня вы можете побыть здесь, а уехать третьего мая, так?
Симоновы кивнули непонятно кому, потому что крутили головами в разные стороны.
— Да, тяжелый случай, не лечится. Сейчас дежурная вас заселит, и слоняйтесь, где получится. Сегодня общая линейка села, парад, праздничный концерт и ближе к вечеру общесельский банкет, а проще — пьянка. Найдите друзей! Эдика отпустите с ребятами и забудьте о нем до вечера, его приведут в гостиницу. Удачи вам!
И мы, как колдун из великого фильма
— А в гостинице уютненько. А сколько этот номер стоит?
— Для нас бесплатно, у тебя муж, как-никак, не абы кто!
— Что, что…, а ну-ка иди в душ, вояка, а потом покажешь какой ты "абы".
— Ну, Оленька… милая… мы же в гостях как никак.
— На попятную, значит. И чем же ты планируешь ублажать женщину, не словами же в конце-то концов.
— Я хотел бы поразить свою женщину тем уважением, которое оказывает ее мужу местный падишах и показать хоромы, которые он выделил нам для проживания.
— Ох, чувствую, толкаешь ты доверчивую женщину на неравнозначный обмен, сладкоречивый.
Эта шутейская перебранка, в которой было много эротического подтекста, продолжалась ровно до подхода к дому и закончилась по причине того, что у одной из сторон рот потерял способность закрываться. Наконец Ольга Владимировна выдавила:
— А когда, ты говоришь, мы можем начать тут жить? Может, ты один сгоняешь за вещами, а я тебя здесь подожду.
Лазание по дому и трогание руками всего, до чего удавалось дотянуться, продлилось больше часа, и они еле успели на общесельскую линейку. Действо совсем не захватило, потому что в глазах Ольги Владимировны еще перемещались шкафчики, полочки, краники и всякое такое. Оказывается, такой дом был ее мечтой всю жизнь, просто она поняла это только сейчас.
Она помахала рукой Эдику, который куда-то пролетел в стае ребят и скрылся, вряд ли даже заметив их. Кто-то что-то говорил с трибуны, кто-то что-то кричал в ответ, по футбольному полю проехала колонна нарядных древнерусских всадников, прошли колонны каких-то рабочих и крестьянок, размахивавших кто чем, — все было интересно, но по сравнению с ее домом мелковато.
После топтания на футбольном поле вся эта огромная масса народа подозрительно решительно двинулась к маленькому клубу. Выглядело это устрашающе — разопрет ведь здание изнутри, отряхивайся потом. Откуда-то вынырнул Игорь и с криком: "Поспешай!" подхватил их под руки и потянул в узкое горлышко входной двери.
Битва за места, усушка, утруска, подколки и всеобщий ржач, между прочим, совсем неуместный в таких обстоятельствах, заняли примерно полчаса и закончились распахиванием занавеса. На сцене стояли музыканты вокально-инструментального ансамбля "Виражи", махали всем руками и тоже что-то кричали в зал. И смеялись. Похоже, на это дело здесь эпидемия.
И тут они начали петь. Ольга Владимировна второй раз за сегодня замерла, открыв рот, как сурикат. В каждой песне ей слышался намек на необходимость принять единственно верное решение:
"…Проснись и пой, попробуй в жизни хоть раз…"
"Есть только миг между прошлым и будущим, за него и держись… именно он называется жизнь…"
"… и снится им трава, трава у дома…"
Даже в песенке про гимнастику она услышала: "Если вы в своей квартире…(пока)… лягте на пол… (и не отсвечивайте).
Почти во всех песнях ей слышался призыв решительно поменять свою жизнь, звучали откровения, о которых она раньше не думала. Мистика какая-то. Она даже
немного устала, хотя ей и понравилось ужасно. Одна песня оказалась знакома, последний месяц ее часто передавали по радио, только невозможно было предположить, что "падать с небес" придется ей…в объятия этого поселка. Собственно, можно уезжать, решение уже принято, и она отдает себе в этом отчет. Все просто, она хочет тут жить. И только извечное женское любопытство не отпускает, а что там за углом, а вон под той сосной наверняка растет огромный боровик… Она оказалась права.Столы для взрослых накрыли в актовом зале недостроенной школы. Собралось в основном руководство, но и его оказалось так много, что напоминало рейсовый автобус в час-пик. Ольга Владимировна оказалась рядом с Еленой Петровной, главным бухгалтером леспромхоза.
Вступительную речь начала красивая молодая женщина, как оказалось, директор школы Нонна Николаевна Карасева. Она рассказала, как все началось первого августа прошлого года, и как они впряглись, и как покатили, и что все у нас теперь есть, кроме выходных, а главное, что ей очень нравится жить в таком ритме.
Кто-то из зала выкрикнул:
— Надо работать, но надо и отдыхать!
В ответ встал Игорь, а Елена Петровна сказала ей на ухо: "Сейчас он будет его уничтожать".
— Петрович, тебе нравится то, что ты делаешь? А результаты своей работы тебе нравятся? А настроение, которое царит у тебя на рабочем месте, тебе нравится? Так зачем же ты хочешь отдыхать от того, что тебе нравится? Чтобы поделать что?
Зал захлопал, а Петрович выкрикнул: "А детей как завести? Если все время на работе!".
— В рабочее время с двадцати двух до двадцати четырех.
Зал застонал:
— Петрович, возрази!
— Ага, щас!!! Ухи-то не казенные.
Люди и Петрович первый раздвинули тарелки и попадали на столы. Эпидемия ржача, которая утопила это село, буйствовала минут пятнадцать.
— А при чем здесь ухи? — сквозь шум спросила Ольга Владимировна свою соседку.
— 1 августа, когда все начиналось, Игорь настучал Петровичу по ушам, а тот мастер спорта международного класса по вольной борьбе, между прочим. Тогда Нонна Николаевна крикнула Игорю: "Нельзя так, вы же взрослый человек!" Вот с тех пор, как вспомним, так хохочем. А вообще, у нас весело, хотя и тяжело.
— Почему тяжело?
— Работы много, но на это все отвечают, что до Игоря наотдыхались.
— У вас его как-то демонизируют.
— Так он и есть демон! Демон счастья! Не знаете, такие когда-нибудь уже приходили к людям? — Ольга Владимировна посмотрела на Елену Петровну с озабоченностью и взяла мужа под руку. Вдруг, внезапно, Елена Петровна захохотала…, черт, да что же это такое?
— Милочка, вы бы свое лицо видели. Теперь и у вас якорь есть — демон счастья называется! Всякий раз, как о вас будут говорить, будут вспоминать этого демона. Никуда вы от нас не денетесь, наша вы. Давайте выпьем за вас! — она взяла бокал и поднялась.
— Друзья! Тихо, тихо! Я предлагаю выпить вот за эту замечательную женщину и ее мужа…
Далее она подробно рассказала про демона Счастья. Все встали и с понимающими улыбками, впрочем, очень добрыми, выпили за чету Симоновых.
— Секта какая-то, к тому же заразная, — шепнула она мужу, улыбнулась и напилась с заметным превышением своих возможностей.
Пробуждение приключилось приятным и будничным: теребил за руку Эдька, в душевой что-то напевал Модест. Она потянулась, улыбнулась и перевернулась на другой бок: