Второгодник
Шрифт:
Нонна думала о том, что с ней было бы, если бы рядом не было Игоря, такого уверенного в себе и знающего. Откуда ей было знать, что Игорь думал о том же. Похоже, они дополняли друг друга, помогая встроиться в ту жизнь, которую начали, и которая их придавила. Так будет всегда или это только стартовая инерция? На этот вопрос они не знали ответа, и, наверное, это спасало их от малодушной жалости к себе и поворота на сто восемьдесят градусов, то есть вспять.
В дверь постучали. Вошел Игорь.
— Нонна Николаевна, вы знаете, что к нам приехал родной брат незабвенного Ивана Сергеевича —
— А что я буду там делать?
— Грозно сдвигать брови и сопеть в скользких местах доклада, как первое лицо нашего села. В отсутствие председателя сельсовета. Думаю, пора вас избрать. А может, надо подождать, когда освободится кресло в Кингисеппе?
— Болтун! Или что-то задумал?
— Задумал ползучую экспансию нашей школьной системы в сторону Кингисеппа. Или лучше в сторону Вологды? Там леса больше.
— Нет, все-таки просто несносный болтун.
— Так точно! — вытянулся я в военной стойке, что со стороны напоминало штакетину, прислоненную к забору. Нонна бессовестным образом захохотала, оскорбляя мои верноподданнические чувства. — Похоже, надо перенести наше внутреннее подведение итогов на другой день.
— Знаешь, послезавтра приедут Сергей, который Иванович, ты его знаешь, а с ним Иванов Игорь Петрович, главный в стране теоретик коммунистического воспитания.
— Коммунарская методика? Знаю я его, очень уважаю и процентов на восемьдесят согласен.
— Он мой преподаватель в институте. На его лекции ходили студенты со всех факультетов.
— Тогда зачем вам я, при такой-то подготовке?
— Но-но, только попробуй смыться! Заварил, давай расхлебывать.
— Нонна Николаевна, да куда же я от вас? Будь вы чуть-чуть помоложе, я бы очень даже… почему же! Не удержался бы — приударил! — Договорить мне не дали, раздалось очередное, гомерическое что-то, только теперь с пусканием слюней, капанием слез и дерганием руками. Невозможно не радоваться, глядя на эту женщину, которая, по сути, из-за моей прихоти взвалила на себя тяжкую ношу и так самоотверженно ее тащит.
— Пропала моя рюмочка коньяку, а я уже губу раскатала! — она изобразила, как смогла, раскатанные губы. Тут уж мне пришлось заняться лошадиным пением, потому что увидеть директора своей школы во фривольном, по нынешним временам, халатике, с невообразимо выпученными губами — дорогого стоит, и невозможно на это не отреагировать.
— Ну, уж нет, "против полезных перспектив, я никогда не супротив"! За что будем пить?
— Я думала, что за подведение наших итогов за год. Пока выходная. Дальше беспросветно.
— А давайте, итоги вместе с Ивановым подведем, заодно послушаем здоровую и умную критику. Когда еще такая возможность представится?
— Страшновато как-то.
— Да полноте, он пока только ищет подходы к коллективу, а мы с вами его уже создали.
— Уверен?
— Абсолютно.
Если за основу брать А.С. Макаренко. Так что вы, без сомнения, второй Макаренко. В.А. Сухомлинский не в счет, его коллектив на других дрожжах замешан, он пошел своим путем.— Болтун. А ты кто?
— Я ученик 10 класса Игорь Мелешко!
— Теперь шутник. Я не могу все присвоить себе. Большая часть — твоя.
— Нет, ну что за женщина! Вы моей смерти хотите? Представьте меня на трибуне Дворца Съездов! Вы хотите превратить наше дело в фарс, в комедию?
— Ну, не знаю, — как-то засмущалась Нонна и молча пошла наливать коньяк.
Когда мы вошли в кабинет директора леспромхоза, погода в нем была предгрозовой. Над столом директора, за которым сидели два брата Кутепова, скапливались темные тучи. Причина их недовольства прояснилась ровно в момент нашего перехода через порог:
— Долго нам еще ждать? — прокричал младший по возрасту, но старший по положению, Петр.
Да все уже, докладчик прибыл, — обернувшись ко мне, сказала Елена Петровна. Игорь, давай быстрее, мы уже в нетерпении.
— Это что еще за перец? Вы издеваетесь? — закричал Петр в полный голос. — Да вы знаете, что я с вами сделаю?
— Ничего! — ответил я, доставая из кармана цифры своего доклада, написанные на нарезанных половинках тетрадных листов.
— Сопляк! — краснота его глаз превысила обычные похмельные стандарты и перетекла в пятна на лице. Дотянувшись до пепельницы на столе, он явно вознамерился швырнуть ее в мою голову.
— Даже не думайте, без шансов. Вон Петрович — мастер спорта международного класса по борьбе…, да и я могу знатно настучать по репе. К тому же слухи долетят до Москвы. Это мы легко организуем по линии министерства внутренних дел. Да и пятнадцать предновогодних суток, плавно перетекающих на следующий год, вам тоже не понравятся. Садитесь и слушайте. — По мере того, как я произносил свою пламенную речь, Петр Сергеевич сквозь зубы со свистом спускал воздух. С мозгами у него было все в порядке, а свой снобизм он умел приструнить, если надо.
— В конце концов, вы же понимаете, что, запихав сюда своего братца в отсидку, вы не решили проблему, конкуренты бдительно наблюдают. Так что мы вам нужны больше, чем вы нам.
— Да я вас сотру в порошок! — выкрикнул Петр уже почти нормальным голосом, скорее даже с интересом.
— Нет, — ответил я, продолжая раскладывать листки и не поднимая головы. — Леспромхозы проходят по другому ведомству, а без контрактов "Экспортлеса" в эпоху тотального дефицита мы обойдемся запросто.
— Ты кто?
— Конь в пальто! — Грозовые тучи направились в сторону открытого окна с явным намерением уплыть на улицу. — Слушать будете, как здесь присутствующие борются за вашу репутацию и даже вкладывают вам в руки карьерные козыри?
— Чего ты несешь? Какие козыри? Где вы, а где я!
— Можно подумать, вы не найдете, как использовать информацию об образцовом лесном хозяйстве, которое из развалины за пять месяцев превратилось в мульти миллионное. Особенно, если еще и ваша помощь будет отчетливо прослеживаться. Ну, начинать? — я повысил голос, потому что первый раунд явно выиграл.