Вторая жизнь Анны
Шрифт:
Праздник начался, когда начало темнеть. Живот к тому времени уже прилип к позвоночнику и даже не пытался подавать признаков жизни. Но было радостно посмотреть на праздник совершеннолетия. Именинников в этом году было немного — с десяток человек. Были даже из нашей деревни. Узнала в одной из девушек ту, что приходила к троркам и требовала, чтобы они построили для неё дом. Просто потому, что она беременна. Сейчас она старательно скрывала это свободным платьем.
Обиднее всего было видеть, что всем, кого поздравляют, вручают по воздушному шарику, который парит в воздухе на ниточке. Потом заметила Мэтью — и лицо у него было очень злым,
Мэтью как раз закончил выяснять отношения с напыщенным идиотом когда услышал, как все воздушные шарики, что должны были подарить одной девушке, взорвались. Он криво улыбнулся — его ведьмочка злится. Он и сам очень зол.
— Ты его даже не покалечил, — подколол его Лорк. — Мария сбежала домой, как только закончился праздник, я проводил до дома незаметно и вернулся. Она плакала.
— Удавлю этого индюка.
— Оставь. Лучше ещё раз купи шары.
— Тогда их в меня запихают, — сказал он, понимая реакцию обиженной ведьмы. — Вы одежду ей купили?
— Да. Только с обувью заминка вышла — нужны более точные размеры, чем на глаз.
— И ещё мы вкусностей для твоей ведьмочки купили. Отдай ей сам — может, задобришь.
Дома меня молча накормила Марта, не спрашивая ни о чём — она видела, что я расстроена. Поев, стала спокойнее, быстро сполоснулась и ушла в свою комнату спать. А утром проснулась от одуряюще вкусного запаха свежего хлеба. Рядом с кроватью обнаружился резной сундук и на нём записка: «С днём рождения! Прости за вчерашнее — всё пошло не по плану. Сундук — это тебе, и в нём часть подарков».
Сразу же открыла крышку и обнаружила наряды! Мне купили новые платья. Пара была похожа на те, что носят деревенские девушки, а дальше были более нарядные — это было видно по качеству ткани. Она выглядела дорогой. Одно платье было явно шёлковым, а другое — бархатным. Дальше нашла брюки — тоже разные: и такие, что в город выйти можно, и в селе работать можно. А потом нашла рубахи и блузы, а потом ещё нижнее бельё. Вот от него у меня лицо пылало — никогда мне ещё мужчины бельё не покупали. Вот только обуви не нашла новой. Посмотрела на свои ботинки, а потом на свои ножки. Ботинки у меня на несколько размеров больше, чем нужно, но я как-то привыкла.
Ко мне в комнату заглянул Мэтью. Увидела, как у него расцвела улыбка на лице от того, что я разобрала подарки.
— Понравилось?
— Да! Спасибо!
— Обувь не купили, а то размера твоего не смогли вычислить.
Он заметил, что я сейчас босиком, и присел рядом на корточки.
— Присядь на кровать.
Села. Он взял мою ступню в свою руку — на фоне его ладони она была крошечной.
— Как ты не теряешь ботинки?
— Эм, привыкла. Затягиваю шнурки потуже.
Мою ступню ласково погладили большим пальцем.
— Посиди тут, сейчас пойду, возьму бумагу, зарисую твою ножку.
Мне пришлось встать на чистый лист бумаги — это такое расточительство! Он, улыбаясь, смотрел, как я хмурюсь.
— Я не разорюсь. Это для нужного дела. Оденешь новые брюки. Для работы мы купили тебе парочку новых, как и рубахи. И под них всё необходимое тоже. Там дальше даже платки есть.
— Спасибо.
Он, выпрямившись, быстро поцеловал
меня в губы и так же быстро вышел из комнаты. А я осталась стоять, ошарашена происходящим. Дотронулась до губ, что до сих пор ощущают мягкость и тепло его губ. Выйдя из ступора, прикрыла двери и переоделась в новое. Под рубаху мне купили что-то похожее на майку, что скрывала грудь, и её было не видно через ткань и даже в вырез рубахи. Но эта «маечка» даже немного придерживала мою грудь. Теперь обувать старые ботинки было странно. Вещи я сложила бережно в сундук и вышла на кухню.— Доброе утро, — поздоровалась с Мартой.
В окна парни в городе купили особые стёкла, которые сложно побить. И сейчас было видно, что солнце только восходит. Марта готовила завтрак. А свежий хлеб уже лежал на столе.
— Доброе утро, дочка, завтрак уже почти готов.
На кухне была только женщина. Она хлопотала за столом, шинкуя овощи.
— А парни где?
— Новый фундамент роют. Оговорились, скоро ещё их сородичи придут — нужно будет где-то селить. Хотят построить гостиницу. Рукастые мальчики. Обновки тебе к лицу. Вот, просили тебе передать конфеты. Нас с дедом уже тоже угостили.
— Спасибо, — ответила немного смущённо.
Конфеты были мармеладные, в картонной коробке. Вышла на улицу, думала подойти, узнать, нужна ли моя помощь, но возле леса увидела большого дикого кота. Возникло ощущение, которое было, когда я обрела ворона — такое же притяжение было. Потому подчинилась ему и пошла к коту. Он дождался меня, не убегая, обнюхал мою руку и укусил, завершая привязку на крови.
— Рик, — дала ему прежнее имя. Может, и глупо, но я так чувствую.
А смотря в глаза коту, словно мой ворон тоже переродился и стал котом. Погладила большого котика, и мы вместе пошли к троркам.
— Доброе утро. Моя помощь сегодня нужна?
— Основная — завтра, наверное. Сегодня мы только копаем фундамент, он будет глубже из-за того, что здание будет больше. К тебе будет просьба повалить ещё несколько деревьев — мы хотим собрать кровати. Генри обещал гвоздей выковать для них.
— Хорошо, займусь.
— Детки, пора завтракать, — позвала Марта, выйдя из дома.
Когда Рик пошёл исследовать мужчин, они только сейчас обратили на него внимание.
— Это Рик, мой фамильяр теперь.
Мне просто кивнули. Мы пошли в дом завтракать, а после каждый занялся своими делами. Я пошла в лес выбирать подходящие деревья для кроватей. Ещё когда укладывали полы, парни ездили в город и докупили инструментов для работы по дереву, чтобы отшлифовать доски и не загонять занозы. Также они с запасом купили масло для дерева и лак.
Срубив несколько деревьев, стала их очищать от веток. Работа далеко не лёгкая — дерево срубить, а телу такая нагрузка привычна и приятна. Было неожиданно, когда ко мне пришёл один из деревенских парней. Вот теперь-то я поняла, почему меня дылда зовут — я на полголовы его выше.
— Что нужно? — спросила, закидывая топор на плечо. Он поморщился, но всё же ответил:
— Дрова нужны, мы готовы заплатить.
Назвав цену, усмехнулась.
— За эту цену могу разрешить только вот эти ветки забрать, и дальше сам будешь их пилить или рубить.
Видимо, на это и был расчёт. Мне отдали деньги, и он в стороне сложил все обрубленные мной ветки и по частям стал утаскивать их в сторону деревни. Я ему не помогала — стояла, наблюдала. После его первой ходки пришли трорки.