Вторая в Семье
Шрифт:
— Вот теперь на человека похожа, — одобрительно кивнул он.
— Всё предусмотрел, да? — кивнула она на гребень. — Слушай, а откуда здесь взялся водопад?
— Какой водопад? — Хитро прищурился Хранитель.
Девушка оглянулась. Ни водопада, ни песчаного пляжа, ни зелёной травы уже не было! Словно в один миг всё это исчезло. Кругом только деревья, одетые в осенние листья из всевозможных оттенков жёлтого и красного…
Задавать вопросы Рэн больше не стала. Но этот красивый, маленький райский уголок навсегда останется в её душе. Его запахи, звуки, ощущения она запомнит навсегда. Она, можно сказать,
— Красиво, — кивнула она, перебрасывая сумку через плечо. — Знаешь, не надо показывать мне Точки Соприкосновения, лучше укажи короткий путь к дому.
— К дому? — ехидно уточнил он.
Рэн еле заметно скривилась, ей стало больно. Уж где-где, а в родном-то доме её давно никто не ждёт. Отец не бросал слов на ветер, когда говорил, что не просто лишает её титула, но и навсегда закрывает перед нею двери в дом. В дом, где она провела всю свою жизнь, все счастливые пятнадцать лет! Но с тех пор прошло три года — и никто, никто из родственников не навестил её за это время. Даже письма или захудалой весточки ей не пришло. Никто не посмел нарушить слово отца.
— К моей избушке, — уточнила она. — Хороший день, не хочу портить его пребыванием в Закатном Городе.
Солнце почти спустилось до края горизонта, раскидывая последние лучи на притихающий лес. Небо превращалось в разнообразную смесь пурпурных оттенков, придавая деревьям некую сказочность, тонко перемешанную с изощрённым кошмаром, девушка не могла не отметить про себя столь странное явление.
Впереди показался небольшой двухэтажный домик, в вечернем мареве он как бы дрожал и покачивался под порывами ветра. Рэн невольно усмехнулась. Слишком уж походил её домик на те, о которых рассказывается в сказках про страшных, горбатых ведьм и тёмных колдунах. А если вспомнить, что в двадцати метрах отсюда есть ещё и заброшенное кладбище, так вообще можно писать роман ужасов.
Всё же, прежде чем идти к дому, Рэн направилась по дороге из камней к могилам. Это стало у неё уже привычкой.
И тут раздался возглас:
— Салют, Рэн!
На одном из надгробий, в виде мощного каменного креста, сидела женщина. Её кожа была не просто бледной, а белой как мел. Длинные вьющиеся волосы спадали на рыхлую землю. Они были почти такие же, как у давешнего мага, только вот блестели не с серебристым,
а с золотистым оттенком. Изо лба у женщины торчал тонкий золотой рог, не меньше сорока сантиметров длиной.
— Салют, Айлэнэй! — отозвалась Рэн.
Единорог в человеческом теле. Эффектней всего женщина смотрелась здесь в полнолуние, но и на закате тоже вышло совсем не плохо. У многих путников, случайно здесь заблудившихся, обычно случался при виде неё инфаркт. Более смелые, не помня себя, убегали отсюда с воем и криком. Айлэнэй очень любила рассказывать о таких случаях. Рэн просила её приглядывать за её жильем в Дни Гекаты. Мало ли что.
— Каков улов? — поинтересовалась Рэн у подруги, которая почему-то внимательно её разглядывала.
— А откуда у тебя это… Хотя нет, потом расскажешь. Там у тебя в логове сидит девушка.
— Кто-о? — не сразу сообразила Рэн.
Она никак не могла понять, с какой стати Единорог пустила какую-то девушку в её обитель.
— Она там плачет, — пояснила Айлэнэй.
— И?…
— Она
человек.— И?…
— Кажется, она из столицы, — еще более многозначительно ответила та.
— Девушка. В моём доме. Плачет. Человек. Из Зеленограда, — медленно повторяла Рэн, в надежде, что рано или поздно до неё дойдёт все объясняющий смысл услышанной информации.
Единорог молчала, вертя в руке какой-то цветок. То, что для неё было очевидно, для Рэн частенько бывало загадкой. Логика подруги очень сильно отличалась от её собственной.
— Там, — наконец, не выдержала Айлэнэй человеческой тупости, — в твоём логове, сидит плачущая девушка, из столицы. Человек, Рэн! Там плачет твоя старшая сестра.
ГЛАВА 2
Синее пламя — пламя пожара,
Из пепла ты снова себя возрождала.
Рэн в нерешительности топталась на пороге, не решаясь войти в собственное жильё, ставшее ей пристанищем несколько лет назад. Там за дверью сидела её старшая сестра, если, конечно, Айлэнэй не ошиблась. Но прежде в таких делах единорог никогда не ошибалась.
Рэн часто представляла в мечтах эту встречу. Правда, в них она заходила в отчий дом, а ей навстречу кидались обе сестры и отец. Представляла себе в подробностях, как они просят её о прощении, как говорят, что скучали по ней. Потом служанки накрывают праздничный стол, а Альвия готовит её, Рэн, любимый пирог…
Но всё это было только в мечтах. Она давно свыклось с горькой мыслью, что на самом деле этого никогда не произойдет. После тех ночных событий, произошедших в парке, она думала, что больше ничто в мире уже не сможет её напугать.
Она ошибалась.
Ночь минула. Воцарился день.
А потом настало время суда.
Тот суд навеки оставил отпечаток в её душе.
… Отец стоял, словно статуя возмездия, бесстрастно внимая судью. На дрожавшую, притихшую девочку он не обращал ни малейшего внимания. Она же со страхом взирала на него, не решаясь произнести ни слова. С того момента, как он объявился в зале суда, он не сказал ни единого слова, и это пугало больше, чем, если б он устроил ей скандал и строго отругал.
— Итак, — провозгласил судья. — Я рассмотрел все факты по данному делу и считаю, что группа учащихся в Королевской Академии Магии в составе Нирины и Раена из семьи Коу, Бэтси из семьи Праллен, Дайяниррэн из семьи Валт и Крэшлвейнс из семьи Молтинайт заслуживают наказания за совершение одного из ужаснейших преступлений — тёмное колдовство в Запрещённые дни.
Большинство собравшихся дружно ахнули. Маркиза Праллен — мать Бэтси упала в обморок. Тут же подбежала одна из служанок, поднося ей нюхательные соли.
Судья же продолжал читать приговор, которому предстояло поставить огромный, жирный крест на дальнейшей судьбе Дайян.
— … но, учитывая то, что родители виновных являются законопослушными и уважаемыми гражданами Амфии, суд решает восстановить их детей в Королевской Академии Магии, а также налагает штраф в размере…
Было видно, как друзья Дайян облегченно вздохнули, а их родители радостно поспешили к ним. Все.
Кроме ее отца.
— Ваша честь, — обратился он к судье.
Дайян вздрогнула от холодного тона отца.