Чтение онлайн

– Сгарх! – тонко пропищал мальчишка, указывая пальцем на стену. – Это снежный сгарх! Я знаю!

– Верно, – кивнул я. – Это сгарх. Наш друг. И не единственный. Так что, Тиберий? Что ты выбираешь? Назад в холод и вьюгу, но подальше от страшного меня, либо в тепло и уют, но в компании с заледеневшим чудовищем? Отвечай.

– Я… я должен поговорить со своими людьми, – хрипло отозвался Тиберий. – Я должен поговорить… Корис.

– Что тут думать, Тиберий! – вперед шагнул седобородый, но еще крепкий широкоплечий мужик с шипастой палицей на поясе. – За нами шурды! Дороги назад нет! Я не знаю, что с этим человеком, но посмотри – вокруг него обычные люди! А со стены сыпется священная Раймена!

– Вы привели за собой шурдов… – медленно произнес я, бросая короткий взгляд на Рикара.

– Сколько их? – рыкнул здоровяк, игнорируя Тиберия и обращаясь напрямую к седобородому. – Далеко?

– Несколько десятков, – устало ответил тот. – Пара поводырей, с десяток пауков. Неотступно идут по нашим следам, словно охотничьи псы. Мы не хотели беды вашему дому! Так уж вышло…

– Об этом надо было сказать раньше! – рявкнул здоровяк.

– Так уж вышло, – повторил я. – Верно, так уж вышло. Рикар! Готовь оборону! Вы все – на платформу. Отсюда надо убираться. Быстрее! Быстрее, я сказал! Не собираюсь я откусывать ваши головы и выжирать внутренности! Займитесь ими, – велел я уже своим воинам, после чего круто развернулся к ниргалам: – На стену! Доспехи не трогать! Встать в ряды воинов на стене!

Интонации моего голоса не оставляли возможности возразить. Ниргалы послушно зашагали к платформе, хотя и с неохотой.

А я задрал голову и встретился взглядом с огромной парой глаз. «Трехпалый…

друг мой, помнишь наш уговор? Если твари у ворот…» – задал я мысленный ответ и тут же получил ответ: «Помню. Я спускаюсь», – в рычащем «голосе» Трехпалого послышалась отчетливая и кровожадная радость. Его мысленный рык буквально испускал флюиды предвкушения. Гигантский зверь отпрянул от края стены. Мелькнула огромная тень, и вскоре сгарх в нетерпении переминался у подъемника, ожидая, когда его смогут спустить ко мне. По поведению Трехпалого поняв мой приказ, Рикар громко выругался. Здоровяк знал, что именно я замышляю, и о чем уговаривался со снежным сгархом. И, как всегда, мой план ему абсолютно не нравился. Но поделать он с этим ничего не мог. Мой замысел сработал идеально. Шурды трусливы. Фанатичны, жестоки, умны, но трусливы. И в расчетливости им не откажешь. Поэтому я сразу понял, что несколько десятков темных гоблинов с подкреплением в виде костяных пауков никогда не рискнут атаковать хорошо защищенное поселение. Едва они завидят открывшуюся за поворотом ущелья стену, как тут же развернутся и поспешат прочь, поняв, что загоняемая добыча на этот раз ускользнула. Нет смысла бросаться на высоченную стену, поэтому шурды отступят и направятся к ближайшему поселению своих собратьев. Правда, темные гоблины еще не знали, что в округе больше нет ни одного шурдского гнездовища. Мы выжгли их. Теперь там лишь пустые зловонные норы, пропахшие запахом сгоревшей плоти. Но они этого не знают. Но и это неважно. Потому что я не собирался выпускать этих тварей из ущелья. Если они и уйдут, то только в виде вонючего дыма, исходящего от их погребального костра. Чуть поведя глазами, я взглянул перед собой сквозь смотровые бойницы шлема. Мимо тянулся жидкий отряд шурдов, окруженный костяными пауками. Большая часть гоблинов уже прошла, направляясь прямо к нашему поселению. Я продолжал терпеливо ждать, ничем не выдавая своего присутствия. А в моей ледяной голове помимо холодной злости нарастало удивление. Так гигантский человек смотрит на укусившего его крошечного ядовитого паука и все никак не может поверить, что это ничтожное создание убило его. Вот и здесь то же самое. Исковерканные уродливые шурды, слабые по сравнению с человеком, уступающие ему во всем, были здесь полновластными хозяевами. Замотанные в грязные шкуры колченогие уродцы правили балом… И это никак не укладывалось у меня в голове. Этого попросту не могло быть. Сами по себе шурды просто ничтожества. Темная магия – это лишь небольшое преимущество. Века назад Церковь смогла расправиться с целой религией темных некромантов, куда более могущественных, чем шурды. Куда более организованных. Куда более опытных. Куда лучше знающих тонкости темной магии. И все же шурды продолжали жить и здравствовать на огромных территориях, а могущественное королевство добровольно отказалось от своих прав на эти земли и отгородилось Пограничной Стеной. Что-то прогнило в славном королевстве… Пробегающий мимо «свежий» костяной паук внезапно остановился и круто развернулся в мою сторону. Я не шевельнулся – шурды еще не обратили внимания на поведение паука и продолжали шагать, все дальше заходя в западню. Я молча смотрел в пылающие глазницы черепа – еще свежего, с обрывками плоти и потеками почерневшей крови. Возможно, он принадлежал тому самому Тибериану, боевому магу и правителю островного поселения. Глаза паука полыхнули ярче, нижняя челюсть клыкастого черепа дернулась вниз, раздался леденящий душу визг. Все-таки нежить что-то учуяла… да и плевать. «Пора», – мысленно произнес я, обращаясь к гигантской белоснежной спине, к которой я прильнул всем телом. «Добыча!» – с веселой яростью пришла ответная мысль. Ни единой нотки страха. Лишь жадное нетерпение. Огромное тело подо мной мягко шевельнулась, и через мгновение перед опешившими шурдами из-под снежных наносов восстал разъяренный сгарх с черным всадником на спине. Огромный пласт снега спадал с нас комьями, открывая меня и зверя во всей красе. Чудовищный зверь и не менее чудовищный всадник. По бокам от нас столь же стремительно вздымались не меньшие по размерам снежные бугры – сородичи Трехпалого спешили принять участие в намечавшемся веселье. Дожидаться их я не стал. Трехпалый рванулся вперед, и не успел я моргнуть, первые два шурда оказались разорваны в кровавые клочья. И лишь в этот момент над ущельем разнесся тревожный крик одного из поводырей. Поздно, твари! Пути к бегству отрезаны – несущий меня сгарх в два прыжка занял позицию позади карательного отряда темных гоблинов. Мимо нас не прорваться. Мимо нас не пройти. С жалобным хрустом, под лапой Трехпалого смялся череп одного из костяных пауков. Дернувшись вбок, я неизящным кулем сверзился на землю, ибо не желал оставаться лишь зрителем в первых рядах кровавой бойни. Я просто изнемогал от желания принять непосредственное участие. Как и мои жадные до жизненной энергии щупальца, сразу же потянувшиеся к ближайшим противникам. Я не стал противиться и шагнул к врагам – к их вящему ужасу, стоило гоблинам увидеть веер щупалец и светящиеся в бойницах шлема глаза. Удар! Один из шурдов инстинктивно хватается за вонзившееся в его тощее горло щупальце, но его руки-тростинки тут же бессильно падают, а затем и он сам рушится на землю. Мне в глаза бьет зеленый свет из глазниц верещащего паука, в голове шелестит потусторонний голос. Меня порабощающая магия пауков даже не замедлила. Лишь прибавила злости. От мощного пинка паука подбрасывает вверх, где он тут же попадает под раздачу щупалец, буквально разорвавших его на части. На мои плечи посыпался дождь из сломанных костей. Мимо проносится громадная стремительная тень, в уши бьет надсадный хрип нескольких глоток. Один из сгархов буквально впечатал в землю сразу группу шурдов, раздавив их головы и грудные клетки, испятнав свой белоснежный мех кровавыми пятнами. Крики, стоны и хрипы агонии на короткое время заполнили узкое ущелье. Совсем ненадолго. Я еще успел добить подранка со сплющенным тазом, с воем пытающегося уползти прочь. А потом все закончилось. Столь же быстро, как и началось. «Мало!» – буквально простонал Трехпалый, встряхивая головой. С его оскаленной пасти срывалась кровавая слюна и пена. «Мало!» «Мало», – со столь же большим разочарованием согласился я. Я толком не успел сосчитать шурдов и пауков, пожаловавших к нам в гости. Но их было не больше двух десятков. Может, на пару-другую тварей больше. Где-то с десяток мерзких костяных пауков. Против четырех сгархов, меня и десяти стрелков, залегших в сугробах чуть дальше по ущелью, шурды не смогли поделать ровным счетом ничего. Вернее, кое-что они сделать все же сумели – они умерли. «Нет!» – мысленно крикнул я одному из сгархов, решившему поиграть с последним шурдом. Прямо-таки гигантский кот и уродливая мышка. От небрежных тычков когтистой лапы прижавшийся к скальной стене шурд с гребнем поводыря на сплющенной макушке орал и обливался кровью из многочисленных порезов. Сгархи – это не милые и тупые зверушки. Они разумны и крайне злобны к своим врагам. Обожают вымещать ненависть и приносить врагам страдание. Осуждать их я не собирался – им было за что мстить. «Надо убить!» – с яростью прошипел сгарх, занося лапу для следующего удара.

– Надо, – хрипло произнес я, снимая шлем. – Чуть позже я отдам его тебе, мой снежный брат.

Сгарх неохотно отступил на шаг, продолжая нависать над уродцем, словно бог возмездия.

Крови вокруг поводыря было столько, что сразу становилось ясно – он не жилец. Я поспешно зашагал к нему, по пути наступив на мертвую ладонь со скрюченными грязными пальцами. Она лишь хрустнула под подошвой, словно влажный сучок.

– Ты, – прошипел я, – знаешь наш язык, тварь? Знаешь?!

– Почему такой, как ты, на их с-с-стороне? – изнемогая от боли и ужаса, отозвался шурд. – Ты из наш-ш-ши-и-их…

– Перебьешься, ублюдок, – сплюнул я. – Почему вас было так мало?! Сколько еще на подходе?

– Этого хватало… – едва слышно ответил шурд. – Хватало,

чтобы загнать добычу… вы помешали… Вы вс-се с-скоро умрете!

– Мне уже много раз это говорили, – усмехнулся я, лихорадочно пытаясь сообразить, какие вопросы задать умирающему шурду. Долгой беседы не получится.

– Он вос-с-стал! – с торжеством выплюнул поводырь. – И он придет за вами! Так же, как и за теми людиш-шками с ос-строва! Он привел нас-с туда! Он показал, как захватить! Приведет и с-сюда!

Похоже, шурда расспрашивать не придется – он просто жаждал выговориться. Тем лучше.

– Кто восстал? – рявкнул я. – Имя!

– Вс-се знают его великое имя! Вс-се! Знают и не осмеливаются произнес-сти! Тарис-с-с! Тарис-с-с! Тарис-с-с! Тари…

Дернувшись всем телом, шурд-поводырь захрипел и обмяк, содрогаясь в агонии.

– Тварь! – выдохнул я, делая шаг вперед.

Мои щупальца обрадованно рванулись, впиваясь в окровавленную грудь и торопясь высосать оставшиеся крохи жизненной энергии. Дернувшись в последний раз, шурд умер, на его лицо застыла злорадная усмешка.

А я развернулся и зашагал к защитной стене поселения. В моей ледяной голове пронзительно выл зимний ветер, предвещающий скорую беду.

Тарис! Тарис! Тарис! Тигр! Тигр! Тигр! Если шурд не соврал, то проклятый принц-некромант сумел выбраться из гроба и выплыть из стылых вод мертвого озера. Древний некромант воскрес. Древний некромант вернулся. Но правда ли это? Или шурд лишь пытался запугать нас, перед тем как умрет? Возможно. Но сейчас я знал только одно – там, в моем поселении, у теплой печи сидели люди из разоренного островного поселения. Оставшиеся свидетели страшной атаки. Даже если мне придется убить их всех, я вытрясу из их памяти нужные мне ответы! Потому что погибший шурд сказал важную фразу: «Он привел нас туда!» Если сам Тарис повел силы шурдов в атаку, его могли видеть. Высокую человеческую фигуру среди низкорослых шурдов. Фигуру, сумевшую взломать магическую защиту поселения. Я не знаю, как умер старый маг Тибериан. Но я обязательно это узнаю. С вершины стены донесся многоголосый торжествующий вопль – сгрудившиеся воины праздновали нашу победу и потрясали оружием. Я лишь коротко взмахнул рукой в ответ, тяжело шагая к опускающейся платформе подъемника. Ко мне подбежал Рикар, на ходу бросающий арбалет в руки воина из отряда стрелков.

– Случилось что, господин Корис?

– Да, – подтвердил я. – Может, и случилось. Один из шурдов перед смертью сказал, что их бог Тарис восстал из мертвых. И что теперь он возглавляет их силы.

– Милостивый Создатель! – Рикара пошатнуло. – Что вы такое говорите, господин!

– Что слышал, то и говорю, – усмехнулся я. – Мне нужно поговорить с Тиберием. Прямо сейчас. Поговорить подробно. И собери всех главных во дворе. Послушаем вместе.

– Да, господин. О Создатель, яви нам свою милость!..

Дальше мы шагали молча, каждый погруженный в свои мысли. Слова умирающего темного гоблина до сих пор звучали у меня в ушах. Он сказал так мало и так много одновременно. Всего несколько фраз несли целую уйму сведений. Тарис восстал из мертвых и сразу же возглавил всех шурдов. Взял власть над темными гоблинами в свои руки. И не теряя времени направил войска шурдов в атаку. Островное поселение, возможно, было не единственным, подвергшимся атаке. Может, и другие попали под удар. Теперь картам Диких Земель вообще нет доверия. И самое главное – из слов шурда становилось ясно, что времена изменились. Жестокий правитель во главе не менее жестоких подданных – это смертельное сочетание. А если добавить сюда темную магию – армия шурдов будет пополняться мертвяками и пауками после каждой атаки. И другими, куда более ужасными тварями. Например, киртрассами. Ведь теперь есть Тарис, могущественный и опытный некромант. И не придется долго ждать, прежде чем они пожалуют к нашим стенам и ринутся в атаку. А еще у Тариса есть большой зуб на меня лично. На того, кто не открыл Ильсеру. На того, кто сбросил саркофаг с телом Тариса в мертвые холодные воды. И мне почему-то кажется, что принц Тарис не из тех, кто прощает обиды. Проклятье…

– Господин! Если Тарис и правда воскрес… выстоим ли? – задал терзающий его вопрос здоровяк.

– Не знаю, – глухо отозвался я. – Не знаю. Говорю же, надо расспросить людей из островного поселения. Расспросить так, чтобы они вспомнили все до мельчайших подробностей! Я хочу знать, как именно шурды сумели взять островное поселение!

– Они обязательно расскажут нам все, что знают! – согласно кивнул Рикар. – Обязательно расскажут!

Вступая на платформу подъемника, я буквально чувствовал, что над Подковой распростерла свои черные крылья беда. Даже солнце уже не казалось ярким.

Тарис – это страшно. Это равнозначно слову смерть. Отступление второе В эту мрачную и сырую пещеру, спрятанную глубоко под Ледяными Пиками, и раньше редко кто осмеливался заходить. Теперь же шурды боялись приблизиться больше чем на двадцать шагов к узкому извилистому коридору, ведущему в личные покои Нерожденного. А при виде того, что новый Хозяин сделал с самим Нерожденным, сердца привычных к виду мертвой плоти темных гоблинов сжимались от дикого ужаса. Увидеть Нерожденного теперь мог каждый желающий – бывший властитель шурдов теперь стал чудовищным привратником у входа в личные покои Тариса Некроманта. И зрелище было поистине ужасающим. Все помнили, как бог Тарис впервые вошел в город шурдов. Этот день никогда не сотрется из памяти ничего не забывающих темных гоблинов. В этот день изменилось все… И сейчас старый плешивый гоблин Гурху, что на протяжении двадцати лет прислуживал великому шаману Нерожденному, в страхе корчился у широкого пролома, ведущего в святая святых подземного города шурдов. Гурху не сводил взора с ужасного создания, приникшего к влажному камню у самого пола и тихо что-то шепчущего непонятно кому. Гурху боялся не привратника, душу старого гоблина сотрясал ужас не от дверного стража, а от того, чей покой он оберегал. Да и трудновато удивить много чего навидавшегося дряхлого шурда, самолично и многократно в юные годы свежевавшего людей заживо и творящего с их телами ужасные вещи. Хотя такого ни одному шурду не повторить никогда. Несмотря на свой гротескный уродливый облик, было в нем что-то… что-то прекрасное. Восемь длинных лап поддерживают длинный торс, слепленный из двух позвоночников и реберных костей. Два злобно оскаленных клыкастых черепа со светящимися глазницами приникли височными костями друг к дружке, оставшись неразлучными даже после смерти. Это не просто костяной паук. Это настоящее творение великого мастера. Творение Отца Тариса. Творение бога… Вновь и вновь, глядя на страшного стража, старый Гурху вспоминал тот великий день, начавшийся столь обыкновенно и даже обыденно. Утренняя кормежка престарелой матери Нерожденного – упрямая беззубая старуха противилась попыткам ее накормить, выплевывала жидкую кашу, визгливо причитала и кашляла. Но Гурху справился. Привыкший к выкрутасам противной старухи, Гурху, как всегда, справился… С трудом сдерживая рвущиеся с губ стоны от пронизывающей спину боли, прислужник небрежно отер тело старухи куском замусоленной шкуры, убирая остатки выплюнутой еды и естественные выделения. По приказу великого шамана Нерожденного, осторожно расчесал жидкие седые пряди. И на этом все закончилось. Никто и не подозревал, что приказ расчесать собственную мать окажется последним приказом Нерожденного, столь долго правящего расой шурдов. Ибо именно в этот момент все и произошло. Сначала до спрятанной в недрах скалы пещеры донеслись глухие крики, эхом отражающиеся от стен. Затем наступила мертвая тишина, длившаяся долгие минуты и нарушенная мерным и отчетливым шумом шагов, приближающимся с каждой секундой. Еще ничего не увидевший Гурху сразу понял, что кем бы ни был незнакомец, приближающийся к пещере, это не шурд. Темные гоблины не умели ступать столь величаво, да и не обладали столь длинными конечностями, чтобы суметь сделать столь широкий шаг. Им свойственно дробное и неритмичное ковыляние, шарканье и хромота. А здесь прямо-таки чеканный шаг, хотя несколько и глуховат… Старый шурд не успел обдумать свое умозаключение, когда в широком проеме мелькнула высокая фигура. Столь высокая, что все сомнения отпали полностью. Это был не шурд. И не обычный гоблин… В самое сокровенное место подземного города зашел человек. Зашел нагло и свободно, никем не остановленный, ничего не боящийся.