Вторая попытка
Шрифт:
Внезапно приоткрылась дверь...
– Жень, ты?
– спросила Юля, но ответа не было.
Юля перепугалась. Инстинктивно она вскочила, ухватившись за какую-то трубу и прикрываясь халатом. "Черт возьми, - вдруг поняла она.
– Здесь же бесполезно кричать: никто не услышит." Она не знала, кого ожидает увидеть: сладострастного наглеца или полусгнившего зомби. И то, и другое, казалось, было возможно...
Но вместо предполагаемых ужасов в ванной комнате появилась симпатичная женщина примерно одного возраста с Юлей.
– Не... бойтесь, - с жутким
– Я...
Словарный запас подвел неожиданную гостью, она беспомощно пошевелила губами, и перешла на родной язык. Поначалу Юля с трудом понимала ее, но вскоре они обе приспособились. Ирина - так звали визитершу - стала говорить медленнее, а Юля постепенно привыкала к ее манере.
– Я хотела поговорить с вами наедине, - третий раз повторила Ирина. Поэтому позволила себе ворваться без предупреждения. Простите!
Юля не сердилась на нее: когда инцидент исчерпался столь безобидно, ситуация казалась даже смешной. "Но неужели, - подумала она вдруг, - в таком большом замке негде поговорить наедине, кроме как в ванной?" Ей невольно вспомнился Антон... с его пронизывающим взглядом и способностью неожиданно появляться. "Гоблин противный", - сердито проворчала она, торопливо одеваясь. Потом повернулась к Ирине:
– Так о чем вы хотели поговорить?
Она изо всех сил пыталась почувствовать эманацию Ирины. "Буря эмоций на фоне решительности, неопределенные мысли... и четкий образ Горвича."
– А муж ваш летчик?
– задала Ирина обязательный "светский вопрос".
– Кто?
"Боже, какое счастье, что когда думают образами, то язык для всех один! Но что она про Женьку спросила?"
– Ну, пилот?
– поняла юлино лингвистическое затруднение собеседница.
– Нет. Но здесь его точно все запомнят, как пилота!
– Графа он восхитил.
– Я рада.
"Кто же эта женщина?
– думала Юля.
– На прислугу не похожа... Любовница Горвича? Может быть! Держится уверенно. Думает о нем. Да, вероятно... Но что ей от меня надо?"
– Вы видели портрет в галерее?
– неожиданно спросила Ирина.
"Ясный образ Тонечки. Но черты искажены. Красиво звучит: черты, искаженные ненавистью, но ненавистью чужой. Ирина не любит Тонечку и, думая о ней, подсознательно подчеркивает в ней все неприятное. Но за что она так? Ведь Тонечки уже давно нет, и непохоже, чтобы Горвич безутешно тосковал по ней... Или я чего-то не понимаю?"
– О каком портрете вы говорите?
– на всякий случай переспросила Юля.
– Жены графа.
– Видела. Странная женщина...
– слово "странный" может выражать, что угодно, и Юля предоставила Ирине самой истолковывать его.
– Она ведь умерла, не так ли?
– Если бы!
"О чем она?! Черт возьми!.. Но эманация не имеет отношения к мистике, это точно..."
– Что вы имеете ввиду? Граф сказал, что она умерла... или? Какая-то ошибка?
– Не мог же он сказать правду!
– Но...
Эманация Ирины выдала яркий всплеск оранжево-желтой решительности. "Кратер, - вспомнила
Юля название ауральной модели.– Вулкан... Да, выразительно!"
– Как раз о жене графа я и хотела поговорить с вами, - твердо сказала Ирина.
– Я надеюсь, вы сохраните наш разговор в тайне.
"Впрочем, не так уж она боится, если и не сохраню, - поняла Юля. Да, похоже с этой женщиной граф снова нашел подувядшую в нем с годами смелость. Рада за него!"
– Я хотела спросить, - продолжила кандидатка в графини, - не имеете ли вы отношения к вашей полиции или частному сыску?
Юля поняла: зачем-то Ирине требуется разыскать пропавшую Тонечку. О ее смерти здесь еще не известно! Но зачем это?
– Вы что, не знаете законов? Впрочем, естественно!
– Ирина тряхнула волосами.
– Пропавших без вести признают мертвыми через десять лет. Десять лет! Еще четыре года ждать, вы можете себе представить? Ну какая же она дрянь: если она все равно решила его бросить, то почему бы ей... Ах, да что говорить!
– Всякое бывает в жизни... Но почему граф не искал ее?
– Еще не хватало, позор на всю страну! И так об этих местах дурная слава!
– Вы, я вижу, очень любите эти места...
– А вы тоже очень любите вертолеты?! Или по другой причине сопровождаете вашего мужа?
Юля расхохоталась: нет, у Горвича хороший вкус!
– Вы не могли бы, - просительным тоном произнесла Ирина, - там, у себя...
– Что? Узнать что-нибудь о... ней?
– Да. Обратиться в полицию или... я не знаю...
– Боюсь, что это будет бесполезно. Если она скрывается - то как ее найдешь? Если она погибла, и при ней не было документов - то как это узнать спустя столько времени?
– Значит, все безнадежно, - поникла Ирина.
– Я пойду, - поднялась Юля.
Она устала от разговора с Ириной, и ей почему-то было стыдно перед ней. Надо узнать у Евгения, нельзя ли тут как-нибудь помочь?
Вечером Юля пересказала Евгению свой разговор с Ириной.
– Значит, кандидатка в заместители Тонечки?
– насмешливо поинтересовался тот.
– Бедная! Она что, не знала, что он не может на ней жениться?
– Вначале, наверное, не знала... К тому же, она его любит!
– Юлю рассердил цинизм Евгения.
– Но формальности для них тоже очень важны... почему это тебя удивляет?! Лучше скажи, нельзя ли тут как-нибудь помочь?
– Можно в принципе, - Евгений пожал плечами.
– Но все-таки объяснения, почему Горвич не разыскивал Тонечку, не кажутся мне убедительными! И по-прежнему непонятно, почему она поехала одна...
– А если она и вправду от него убежала?
– Да какая ерунда! Что он, идиот? Если к тому времени у них были такие отношения, что это было возможно, он просто не отпустил бы ее - вот именно по этой причине. Или развелся бы с ней...
– А разводы здесь не запрещены?
– Разрешены... с католическим скрипом, правда, но это не важно... Нет, она собиралась вернуться, что-то произошло уже потом, там, у нас. И я, в общем, понимаю, что именно!