Встречи с пришельцами
Шрифт:
– А что, что они с вами делали?
– спрашиваю я.
– Они меня использовали.
Существа надевают на пенис Скотта прибор вроде отсоса. Этот прибор присоединен трубкой к ящику, стоящему на столе. В этот момент у Скотта душа от страха покинула тело. Он, вознесшись душой над столом, видел, как он лежит, распростертый на столе, под головой у него жесткий валик, а к голове подсоединены четыре электрода, которые он в то же время ощущает своим телом. Эти электроды существа используют, чтобы управлять его движениями и чувствами. В этот момент сеанса, как и непосредственно во время эксперимента, Скотт ведет себя более хладнокровно, однако это не означает, что он перестал сердиться. Он не может без отвращения думать о том, как с ним обращались.
Я поощряю Скотта сконцентрироваться, глубоко дышать и рассказать
115
ленные у него на яичках. По его предположению, именно эти провода вместе с прибором вызывали эякуляцию, позволяя собирать сперму. Весь этот эпизод Скотт называет "невероятным".
Существа телепатически поясняют Скотту, что забирают у него "материал", чтобы делать младенцев. При этом Скотт чувствует, что у него отбирают детей, которых он мог бы иметь в будущем. Он знает, что существа уже "наплодили" младенцев из его "материала". Скотт испытывает жгучий стыд и разражается рыданиями. Я убеждаю его, что ему нечего стыдиться, так как он оказался во власти энергий, которым он не в силах оказать сопротивление. Однако Скотт продолжает повторять: "Я безумно зол! Что они со мной делают! Поэтому-то они и скрывают свои дела, лишая меня памяти, - сердито говорит Скотт.
– Они не хотят, чтобы мы это помнили".
Я снова возвращаю Скотта к травматическому ощущению стыда, которым окрашен эпизод похищения. Он снова стонет и ругается, выплескивая чувство унижения. Потом он говорит: "Я не помню. Слишком больно. Слишком много волнений. У меня не было выбора, - оправдывается он. Это не моя вина". Но вскоре добавляет: "Мне следовало сопротивляться".
– Ерунда, - возражаю я, повторяя уже сказанное: в этой ситуации он был не властен, ни черта не мог сделать, - грубовато подытоживаю я.
После этого Скотт вспоминает, как он "бухнулся к себе на постель", однако не знает, как оказался дома. Он только помнит, что существа что-то делали с его головой, блокируя информацию о пережитом. Выйдя из состояния гипноза, Скотт был поражен силой эмоций, которые он проявил, рассказывая о похищении. "Я никогда, никогда не испытывал этихчувств", - растерянно говорит он. Скотт замечает, что бурное выражение эмоций - громкий голос, ругань - дало выход тому, что подспудно хранилось у него в душе, угнетая его. Правда, накал ярости несколько смутил его. "Я теперь и сам боюсь, что могу что-нибудь со зла натворить, - признался он.
– Весь этот эпизод, вышедший на поверхность и осмысленный, приносит
116
облегчение", - говорит Скотт. Его также поразила интенсивность света, который он заметил, лежа на столе. Скотт почувствовал, что регрессия открыла ему доступ к реальным событиям, происходившим с ним, и позволила пережить их заново с той же остротой. Кроме того, у него возникло ощущение, свойственное многим испытавшим, что его сознание подвергалось манипуляции с помощью каких-то устройств. После сеанса Скотт понял, что еще существует множество тайн, мешающих ему познать собственное прошлое. Он был готов к повторным сеансам гипноза.
Девятимесячный перерыв между первым и вторым сеансами гипнотической регрессии ознаменовался большими переменами в жизни и настроении Скотта, Через неделю после первой регрессии он пришел на собрание группы поддержки в обществе Энн, все еще остававшейся в Бостоне. Они рассказали участникам о работе над передачей. Во время собрания Скотт говорил о том, что его все больше занимают философские и религиозные размышления, например, он много размышляет над вопросом: кто всем этим правит - его занимает роль Бога в нашей жизни. К тому времени Скотт несколько раз появлялся на телевидении в различных передачах. В одной из них - в унизительном положении "человека, имевшего секс с инопланетянками" (подобная подача материала весьма типична для некоторых телеведущих). Весной этого года Скотт почувствовал, что ему становится все труднее переживать стресс, вызываемый появлением на публике, участием в передачах, он все чаще обращается к помощи психотерапевта. Мы обсуждали случай Скотта с его психотерапевтом и приняли
общее решение направить его к психиатру, который выписал ему легкий транквилизатор, благодаря чему стресс несколько отступил. Психиатр сказала, что Скотт очень беспокоен, угнетен, очень раним и пребывает в недоумении по поводу того, что с ним случилось. По мнению психиатра, он пережил какуюто другую травму, на что указывало его поведение. Что касается истории с похищением, то врач затруднялась высказать какое-либо мнение. "Ясно одно, с ним что-то случилось", повторяла она.117
Кризис, пережитый Скоттом весной и летом 1992 года, побудил его близких прийти ему на помощь. Мать с сестрой стали приходить вместе с ним на собрания группы поддержки. К сентябрю его состояние заметно улучшилось. На собраниях он заговорил о необходимости чувства юмора, но в то же время постоянно жаловался на вторжение в его душу, на то, что пришельцы постоянно нарушают неприкосновенность его сознания. Эмили очень трогательно рассказала о том, как двое ее детей стали жертвами похищений, и о том, как мало она понимала тот ужас, который они испытывали. К октябрю Скотт стал говорить более смело, начиная приспосабливаться к пережитому.
Осенью 1992 года Скотт все чаще говорил о нравственном значении событий, связанных с похищениями. 9 ноября на собрании группы поддержки он рассказал, как встречи с пришельцами "что-то в нем открыли". Он сказал, что его как бы бросили в сферу духовного, к чему он был даже не готов, и сослался на йогов, которым для достижения определенного уровня приходится проделать колоссальную духовную работу. Ли, готовясь отправиться в Индию, рассказывала на собрании, какой вред часто наносят различные гуру своим ученикам. Инстинктивный страх, вызываемый встречами с пришельцами, Скотт определил как естественную реакцию человека на встречу с чем-то совершенно неясным и далеким. Он не мог вообразить, что кто-то мог бы относиться к пришельцам доброжелательно или чувствовать себя в безопасности, во всяком случае, на начальной стадии общения. В конце того же собрания Скотт заявил: "Я часто думаю о них с негодованием, чувствую злость, но, если задуматься, приходится сделать один-единственный вывод: если я вообще хочу жить относительно спокойно, то должен искать в этих навязываемых мне контактах положительное начало, которое, безусловно, в них содержится".
16 декабря 1992 года я принял Скотта, чтобы обсудить его духовные искания, а также, как выяснилось, договориться о новом сеансе регрессии. Он
рассказал, что дней за десять до нашей встречи он, став более восприимчивым к взаимодействию с пришельцами, попросил их дать ему какой-нибудь знак в подтверждение того, что они действительно существуют. В два или три часа ночи, пребывая в полусне, он почувствовал легкое прикосновение к своему плечу. Он страшно перепугался, но прикосновение продолжалось, "Меня как будто дразнили", - пояснил Скотт. Конкретность ответа на его просьбу привела Скотта в ужас. "Я попросил их что-нибудь мне показать, они и показали. По-своему", - сделал вывод Скотт.
Многие испытавшие открывают для себя новые духовные горизонты, как только начинают относиться к похищениям более терпимо, задумываясь об их глубинном смысле и значении. Скотт стал с большим любопытством относиться к нравственному значению феномена встреч с пришельцами, кроме того, он стал посещать акупунктуриста и даже целителя-шамана, Он стал подвергать сомнению традиционные концепции современной медицины. В частности, он замечает: "Сталкиваясь с некоторыми врачами, я чувствовал, что могу им помочь лучше, чем они мне. Хотя это очень самонадеянно с моей стороны, и мне это известно". Желая провести еще один сеанс регрессии, Скотт рассчитывал избавиться от травматических впечатлений, оставленных похищениями, и сформировать более сбалансированное двустороннее сотрудничество с пришельцами. Мы решили провести сеанс через пять дней.
В начале сеанса мы поговорили о том, каким испуганным и ранимым был Скотт прошлым летом. В то же время мы согласились, что он стал менее скованным. И хотя Скотт недавно пережил похищение, мы решили провести "открытую регрессию", то есть он был волен вспоминать что угодно, а я обещал воздержаться от наводящих вопросов.
В начале сеанса после непродолжительной паузы секунд в тридцать сорок Скотт вспоминает, как в тринадцать лет лежит на столе и ощущает рядом "их" присутствие. Прежде он никогда не вспоминал