Встреча
Шрифт:
— Что же, довольны? — спросил я.
— Да кормлюсь с семьей. Пятьдесят целковых в месяц.
— А население здесь как к вам относится?
— Ничего. Пока не обижают.
Он опять запустил руку в карман и извлек прежнюю кипу бумажек. В ней он быстро разыскал серый разорванный конверт. В конверте был вложен листок с карикатурой, изображавшей моего собеседника в полицейской форме. Карикатура была, правду сказать, довольно удачная. Он делал стойку перед начальством, — одна рука по швам, другая с фуражкой на молитву. На груди — полицейская медаль. На оборотной стороне написано было: «Дураков малюют, подлецов бьют! Помни Государственную думу! ходи да оглядывайся!»
Я сочувственно вздохнул, рассматривая карикатуру, и покачал головой в знак неодобрения действиям, явно клонящимся к тому, чтобы уронить авторитет свыше поставленной власти.
— И еще подписано: «Отдай». Хочет показать, что я взятки что
ль беру? — тыкая пальцем в то место, где стояла размашистая подпись художника, сказал укоризненным и обиженным тоном мой старый сотоварищ.Я всмотрелся в подпись. Значилось: Quidam. Но для человека, незнакомого с латинской абецедей, могло показаться и «Отдай»…
Нет это не «отдай», это — quidam, — успокоил я своего собеседника, — латинское слово. Значит: некто.
Художник, изображавший эту карикатуру, так подписался.
— Чего же я у него взял?
— Он ничего и не требует. Quidam — некто. Псевдоним художника.
— Как вы сказали?
— Псевдоним. Вымышленная фамилия.
— Вымышленная? Гмм… жаль! А за такие дела, да если бы под своей фамилией, я бы ему ребра посчитал!..
Тут беседа наша оборвалась: было открыто заседание суда. Мой собеседник торопливо, на цыпочках, перебежал на другую сторону и сел рядом со своим начальником. Я остался на скамье подсудимых.