Вслед за тенью
Шрифт:
— Почему ты живешь на Земле? — спросила я, останавливаясь и подбирая с земли обломанную ветку, которую Дин не замедлил вырвать из моих рук.
— Мне здесь нравится.
— Земля похожа на твой дом?
— Нет, — он покачал головой. — Совсем не похожа. Здесь светло. Тепло. Ярко. Жизнь здесь просто кипит!
— Расскажи, откуда ты прилетел, — попросила я, усаживаясь на большой, нагретый осенним солнцем камень.
— С другого края вселенной, — Луэс расположился прямо на траве, прислонившись спиной к стволу клена. — Мой мир совсем не такой, как этот.
— Почему же Хранители не переберутся в другие галактики?
— Я уже перебрался, Милла, — улыбнулся Луэс. — Хранители путешествуют по вселенной, и живут везде, где им захочется. Но там я появился на свет, и это место никогда не смогу забыть.
— Постой! Ты родился? — удивилась я. — Но как? Ведь ты же… Ты говорил, что без тел вы похожи на тени. Как вы рождаетесь? Впрочем, если не хочешь, то можешь не отвечать.
Я внезапно подумала, что задаю слишком нескромные вопросы. Вдруг у Хранителей этот процесс такой же интимный, как у нас.
— Это происходит немного не так, как у людей, — он усмехнулся. — У нас ведь нет ни мужчин, ни женщин. Когда Хранитель живет очень долго, много путешествует и чему-то учится, то накапливает в себе информацию. И однажды приходит момент, когда он готов поделиться ей. Так появляется еще одна серая тень, которая знает и умеет все, что знал и умел ее родитель.
— И продолжает учиться дальше?
Луэс кивнул. — Так и есть. Мы никогда не теряем опыт предыдущих поколений, только увеличиваем его.
— Жаль, что люди так не смогли, — вздохнула я. — Потеряно почти все. Когда мы изобрели электричество и всякие машины, то очень быстро забыли полезные навыки предков. И теперь, если случится какая-то глобальная катастрофа, то большинство не выживет. Многие, и я в том числе, даже не смогли бы испечь хлеб.
— Катастрофы не случится, — задумчиво произнес Луэс, глядя куда-то вдаль. — Человечеству теперь не угрожает ни землетрясение, ни наводнение, ни космическая комета. У них остался только один враг — они сами.
— У тебя тоже есть дети? — поинтересовалась я.
— Нет, — он улыбнулся. — Я еще слишком молод для этого.
Я прыснула, вспомнив, что ему несколько тысяч лет.
— А как зовут твоего родителя?
— Мы зовем его Крон.
— Крон, — задумчиво повторила я. — Скажи, я смогу когда-нибудь увидеть ту планету, откуда ты родом?
— Нет, Милла, — Луэс тихо вздохнул, провожая взглядом медленно падающий к его ногам красный кленовый лист. — От холода я смог бы защитить тебя, но она слишком далеко отсюда.
— Ты не чувствуешь холода?
— Нет, — он покачал головой. — Ни холода, ни жары. Мне неведомы боль, жажда и голод.
— А как ощущается искусственное тело?
— Как протез, — ответил он. — Вряд ли смогу объяснить тебе это. Я могу взять в руки что-то хрупкое и не раздавить его, но не чувствую ни структуру, ни температуру
объекта.Я невольно усмехнулась. Несмотря на то, что он много времени провел среди людей, до сих пор разговаривает как ходячая энциклопедия. Скорее всего, его недолюбливали, считая снобом и зазнайкой.
— А эмоции? — спросила я. — У Хранителей их тоже нет?
— Почему ты так считаешь? — нахмурился Луэс.
— Лу, не обижайся, пожалуйста, — я смутилась. — Но первое время я и вправду думала, что ты робот. Ты казался таким… таким…
— Равнодушным, — подсказал он.
— Нет, не совсем так. Я бы сказала неживым.
— Приятно слышать, — проворчал он,
— Теперь я вижу, что это не совсем так.
— Понимаешь, — он рассеянно крутил в пальцах сухую соломинку, — Мы не имеем права на эмоции.
— Почему? — изумилась я. — Ведь это же нормально — чувствовать.
— Нет, — он покачал головой. — Для Хранителей это неприемлемо. Мы должны всегда быть хладнокровны и рассудительны. Представляешь, сколько бед может натворить такой, как я, если вдруг потеряет от гнева контроль?
— Не очень представляю, — призналась я. — Знаю, что ты можешь изменять свойства материи, создавать предметы из воздуха и управлять кораблем силой мысли. Но я до конца не представляю, на что ты способен.
— Я могу сдвинуть планету с орбиты. В одиночку.
— Вот это да! — удивилась я. — Пожалуй, в гневе тебя было бы трудно остановить.
— Невозможно, — он горько усмехнулся. — Поэтому никаких чувств. Мы не можем злиться и радоваться, ненавидеть или любить. Только полное спокойствие.
— Ясно, — прошептала я. — И вам это удается?
— Почти всегда, — он смотрел мне прямо в глаза, — Но ведь мы все равно живые.
— Я тебя не понимаю…
Луэс отвернулся, нахмурившись. Было заметно, что он старается прекратить этот разговор. Я тихо вздохнула. Что же за тайны у тебя, Лу? Будешь ли ты когда-нибудь доверять мне? Смогу ли я понять тебя? Вряд ли. Мы слишком разные. Чужие. Далекие.
Внезапно вспомнился наш разговор, в котором он сравнивал людей с муравьями.
Он сказал, что я смогу научится чему-то новому, но сам, скорее всего, так не думает. Чему можно научить муравья? Вчера у меня получилось несколько секунд удержаться на поверхности воды. Но остались сомнения, смогла ли это я сама, или все-таки он заморозил поверхность моря.
Луэс внезапно замер, словно прислушиваясь.
— Милла, — он укоризненно покачал головой. — Перестань. Я не считаю тебя глупым насекомым.
— Не лезь в мою голову, — злобно проворчала я, отвернувшись. — Ты обещал этого больше не делать.
— Обещал. Но ты просто кричишь. Я ощущаю, что ты обижена, и это туманит твой разум.
— Ты… — я поднялась с места. — Ты ничего обо мне не знаешь!
— Все нормально, поверь, — он вдруг встал и обнял меня. — Все будет хорошо.
— Не знаю, что со мной происходит, — прошептала я, прильнув к нему. — Я злюсь. Не на тебя, нет. На себя. Мне обидно, что я человек.
Он удивленно смотрел мне прямо в глаза.