Чтение онлайн

— Конечно, нет. — Она выхаживала своих сестер, когда те болели, достаточно часто, чтобы определить признаки и причины неожиданной слабости. — Я хотела бы надеяться, что объяснение такое простое, — уточнила она. Поколебавшись, Лорел спросила: — А вы пробовали эликсир?

— Нет. Я только собирался, когда Мелинда потеряла сознание. А вы?

— Даже не притронулась. Но это могло быть что-то иное. Никто больше не почувствовал себя плохо. А это означает…

— Что Мелинда по-настоящему больна. — У него сжалось горло, и в глазах показался страх. — Доктор Бейли весьма уважаемый здесь человек.

За ней будет самый лучший уход.

Казалось, ему очень хотелось убедить самого себя. Сила его беспокойства поразила ее, и уже во второй раз за этот день она узнала в нем человека, который однажды рисковал вызвать гнев полицейских ради того, чтобы спасти ее. Неожиданно ей захотелось подойти к нему, успокоить, обнять, и она, сложив на поясе руки, крепко их сжала.

— Будем надеяться.

Он кивнул и указал в сторону залитых дождем окон:

— Кажется, вы застряли здесь на неопределенное время.

Она посмотрела на мокрые окна.

— Я не собираюсь уезжать, пока щеки Мелинды снова не порозовеют.

— Вы называете друг друга по имени. Приятно!

— Она ко мне очень добра.

— Она не так проста, как вам кажется. — Он рассмеялся, и его баритон вызвал у нее незаметную, уже знакомую ей дрожь. — Поверьте, Мелинду не назовешь доброй. Да, она самый справедливый человек из всех, которых я когда-либо встречал. Но рассердите, вызовите ее раздражение или просто покажитесь надоедливой, и она немедленно вычеркнет вас из числа близких людей.

Лорел не смогла сдержать улыбку.

— Охотно верю. А знаете, что мне в ней нравится больше всего? Отсутствие претенциозности.

— Согласен. Скажите мне, миссис Сандерсон, а вы такая же?

В его глазах были полулюбопытство, полунасмешка, от которых у нее перехватило дыхание, и она поспешила укрыться на ближайшем диване. Но только на очень короткое время, ибо он подошел и сел рядом с ней, его бедро коснулось ее бедра, и она вдохнула его мужской запах.

— Я чувствую, у вас есть тайна, Лорел. Почему? — По его насмешливой улыбке можно было судить, какими, должно быть, огромными стали ее глаза, как ясно была видна правда в этих расширенных зрачках. — Я хотел бы знать…

— Уверяю вас, моя жизнь была удивительно спокойной и бесхитростной. — Слова слетали с ее губ с неестественной быстротой, словно машинально. Но ее выдавало сердце. Без сомнения, он мог бы услышать его биение. Она сглотнула, отвела взгляд от его подбородка и скул, которые были так близко. — Во мне нет ничего, что могло бы вызвать интерес.

— Как сказать… Например, я знал Мелинду всю свою жизнь, но она никогда, ни разу, не упоминала вас. Так, скажите мне, как вы с ней познакомились?

— До приезда в Бат мы не знали друг друга. — Говорить правду было легко. Она помолчала, набираясь сил, разглядывая громоздкую мебель гостиной, прежде чем вспомнить свою легенду. — Моя мать была в Кенсингтонском дворце фрейлиной герцогини Кентской. Мелинда…

— Да, я знаю, она тогда была компаньонкой принцессы Софии. Так что ваша мать и Мелинда познакомились там.

— Не совсем так. Они служили во дворце в разное время.

Он наморщил лоб. В душе она проклинала своего собеседника за его расспросы и желала бы никогда не упоминать Мелинду, не попадать в эту опасную ловушку,

в которую превратилась гостиная.

Если бы только Виктория предложила более правдивую историю! Но необходимо было объяснить тот факт, что никто в Бате или где-то еще в светском обществе никогда не слышал о миссис Сандерсон.

— Дело вот в чем. Мелинда и моя мать были знакомы с миссис Лехзен, бывшей гувернанткой королевы, — объяснила она, надеясь, что это удовлетворит его. — И это миссис Лехзен устроила так, чтобы Мелинда представила меня обществу здесь, в этом городе.

— Но почему именно в Бате? В наши дни есть столько интересных и приятных мест, которые стоит посетить.

— Но Бат такой красивый. Кроме того, здесь вы.

Чуть заметное движение брови показало ей, как прозвучало это заявление — совсем не как контрудар, как она намеревалась, а как будто он был той нитью, которая привязывала ее к этому городу. Как будто она искала его здесь.

— Я хотела сказать…

— Я понимаю. — Он снова улыбнулся, с некоторой грустью. — Я сам приехал в Бат с желанием вложить свои деньги.

Незаконченность его фразы указывала, что наступила ее очередь все объяснить. Она не успела ничего сказать, как на пороге появился доктор Бейли.

Лорел вскочила с места.

— Ну что, как она?

— Леди Фэрмонт на пути к выздоровлению. Я убедил ее побольше есть и отдыхать. И прописал ей постельный режим на всю следующую неделю.

— Благодарю вас, доктор. Я прослежу, чтобы она его соблюдала, — с облегчением сказал Эйдан.

Лорел повернулась к доктору.

— А не скажете ли, что было причиной обморока?

— Утомление и чрезмерная диета. — Доктор прошел в комнату. — Я советовал ее светлости на некоторое время, как бы хорошо она ни выглядела, помнить, что она уже не та молодая женщина, какой когда-то была. Благотворительность, ее участие в «Бат корпорейшн», светские обязанности… Боюсь, графиня доведет себя до истощения.

— Леди Фэрмонт связана с «Корпорейшн»? — удивился Эйдан. — Каким образом?

Словно извиняясь, доктор Бейли махнул рукой.

— Боюсь, вам надо спросить ее, ибо я знаю об этом очень мало. Только, пожалуйста, подождите несколько дней, лорд Барнсфорт. Как я уже сказал, леди Фэрмонт необходим отдых.

Пообещав вернуться на следующее утро, доктор поспешил удалиться, оставив у Лорел впечатление, что он очень торопился покинуть дом графини.

— Я иду проверить, как там Мелинда. Хотите пойти со мной? — спросил Эйдан.

Не раздумывая — иначе она никогда бы так не поступила, — Лорел взяла его под руку. Ощущение его мужского обаяния и его мужского начала потрясло ее. Он вздрогнул, остановился и повернулся к ней. Их взгляды, в которых светились чувства, запретные и безрассудные для них обоих, встретились.

Разволновавшись, Лорел жаждала познать, что она почувствует, прижавшись щекой к его груди.

Такое же желание она встретила в его глазах и испугалась. В отличие от далекого мимолетного поцелуя, непредусмотренного танца или дуэли умов, которую они вели в курортном зале, это влечение неожиданно угрожало разжечь между ними то, что уже бы не было игрой. Никто из них не шевельнулся, как будто каждый боялся последствий лишнего движения.