Все твое будет моим
Шрифт:
Сэм
Пловер и Элли, как обычно сосутся в подсобке. Чертова парочка. Бесят меня. Поэтому иногда я закрываю их там. Раньше они думали, что это случайность, но потом узнали правду, и я начала получать по шее. Мне все равно. Я всегда делаю, что хочу. Всегда.
А сейчас я хочу свалить отсюда, как можно быстрее, варюсь в этом компоте уже год! Чертов год! Новенькая тоже мылится сбежать, я один раз проследила за ней. Она обошла каждый уголок. Им всем не нужна ее душа. Они предпочитают душе силу. А ее сила, как по мне, ничего особенного. Ну, выключит она наши способности, и станем мы все обычными уязвимыми ребятами.
Я вижу Макс,
Мне стало интересно, что же Нормина скажет Макс, и что общего между ними. Макс не видит меня, и даже не чувствует, но затем резко поворачивается и смотрит прямо мне в лицо. Снова.
–Сколько можно за мной идти?
Что? Она видит меня! Она с самого начала видела, что я иду за ней. Я просто идиотка, что не поняла этого сразу.
–Я всего–то помочь хотела.
–Я в твоей помощи не нуждаюсь.
–Еще как нуждаешься! Ты не знаешь о них ничерта! Я целый год здесь, я могу тебе помочь.
Она задумалась. Я могла помочь ей, а она мне. Я ненавидела это место всем сердцем. Мое заточение с этими чокнутыми уже осточертело. Целый год я пряталась, а, если не пряталась, то терпела издевки Дарко. Он придирается по поводу и без. Чертовски галимая ситуация. И приведи теперь мысли в порядок, вывали хлам наружу. Дарко он… Я не знаю, как к нему отношусь. Он идиот.
–Нормина сольет тебя в два счета. Я помогу тебе кое-что понять.
Я касаюсь ее руки, и мы обе становимся невидимы другим. Она слушается, и мы идем тем самым путем, что шли до этого. Уорен стоит на крыльце и смотрит туда, где пару минут назад шла Макс.
–Видишь, – шепчу я, – почему, думаешь, он просто стоит и не идет за тобой? Потому, что он спокоен. У него уже есть свой человек там. Она все ему доложит.
Она отталкивает меня, и я на секунду появляюсь, не успеваю исчезнуть снова, как чья-то рука обхватывает меня за шею. В глазах темнеет. Я оказываюсь в кабинете Дарко. Он стоит позади меня. Буквально секунда и он уже сидит за столом и копается в бумагах. Он быстрый. Дарко всегда знает, где я.
–Ничего не хочешь мне сказать, Сэм? – он поднимает на меня чертовски красивые синие глаза. Длинные черные ресницы. Зависть.
Его глаза такие темные, что иногда их можно спутать с карими, но присмотревшись понимаешь, что они темно синие. Его грудь оголена и на ней собрались капли. Его волосы мокрые. Он только вышел из душа. На моей руке осталась влага его тела. Он был на балконе, когда Макс шла к Нормине. Он все видел.
–Что я должна тебе сказать?
–Ну, например, что ты делала с Макс?
–Не твое собачье дело. Такой ответ тебя устроит?
Когда он обращается, он вправду похож на пса, но есть несколько дополнений, которые отличают его. Он ставит локти на стол и скрещивает пальцы, разминает их. Я слышу, как хрустят его кости.
–Не мое собачье дело будет, когда ты свалишь отсюда.
–Я с радостью. Давай соберу вещички?
–Ты чертовски глупый ребенок, Сэм, если думаешь, что там тебе будет проще. Я по-хорошему тебя прощу, не приближайся
к Макс. Не втягивай ее в свои детские игры. Достань кукол и молча играйся.Я включаю режим инкогнито. И медленно подхожу к нему. Не знаю, как, но он хватает мою невидимую руку за запястье и тянет меня на себя. Я не могу удерживать оборону, когда испытываю какие–либо эмоции. Он ошарашил меня, как гром среди ясного неба. Я плотно прижата к Дарко, что еще ужаснее я сижу у него на коленях, и рассматриваю его лицо так близко. Я не должна испытывать эмоций, но я смущена. Я краснею, поэтому, то появляюсь, то исчезаю.
–Малыш, ты такая милая, когда твой рот закрыт.
Дарко наклоняется совсем вплотную. Я пытаюсь высвободить себя и убежать, но его вторая рука крепко держит меня за талию. Он красив. Я должна признаться всему миру, что он, безумно красив, и я понимаю всех тех двинутых девушек, которые за ним бегают. Вот только я хочу, чтобы моя голова была на моих плечах, а не между ног у кого–то вроде него. Черт, черт, черт! Не нужно ничего представлять! Я уже видела эти взрослые фильмы.
–Ты кретин, Дарко.
–О, да, Сэм.
Он отпускает меня, и я вскакиваю с его ног. Я знаю, что этой ночью так просто не усну. Вылетаю из кабинета, отряхиваю голову от глупых мыслей и иду искать Макс. Ей довелось столкнуться с Уореном, и я завидую. Уорен интеллигент, он обходительный и вежливый, но только до тех пор, пока не станешь у него на пути, если она постарается, то определенно окажется там, на пути дикого зверя.
На самом деле, у них свой орден. Тайный орден "Охотники". Один раз я попала на их встречу и предпочту забыть о том, что слышала там. Мне шестнадцать, но я понимаю, что ждет меня снаружи. Если я хорошо спрячусь от тех ужасов, то не умру. Я умею прятаться, но не знаю, смогу ли я спрятаться от того, не зная кого. Главное, что я больше не хочу оставаться здесь.
Макс
Он стоял на крыльце, сложив руки на груди. Мне хотелось, чтобы он не был таким козлом, но все сводилось к тому, что я буду ненавидеть его еще больше в будущем. Ох, Мистер Бейхер, как же вам удается так меня огорчать? Все настолько плохо, что я готова показать себя совсем другим человеком, слабым и унылым. Мне тяжело здесь. Каждый мой шаг под прицелом. Еще и Бейхеры на шаг впереди.
Сэм пропала, и я хотела бы, чтобы с ней все было хорошо. Сэм слишком эмоциональна, но мы с ней единомышленники. Мне она нравится, наверно. Не уверена. Я могу немного лукавить на счет симпатии к людям. Наш союз будет выгодным.
–Вы следили за мной, Мистер Бейхер! – я повторила его позу и положение рук. Выглядело это немного комично.
–Так и есть, Мисс Волш.
–Вы так заинтересованы во мне?
–Может быть.
–А эта заинтересованность, как у Элли к Пловеру, или, как у охотника к ружью? Можно ведь уточнить такую маленькую деталь.
Он смеется. Он впервые так заразительно смеется. С нашей первой встречи он ни разу даже не улыбнулся. Это не искренне. Он потрясающий актер и лжец.
–Отличное сравнение, Мисс Волш, – он громко хлопает в ладоши и уходит.
Пока я пыталась понять, что происходит, его и след простыл. Каждый бы прозрел, что я попала в точку. Они собираются использовать меня. Разве они не понимают, что я не умею пользоваться ею в полную силу. Я же просто вырубаюсь. О чем они вообще думают? О власти? Деньгах? Я живая, я стараюсь выжить, как могу. Никто не обязан ценить это, но я требую к себе уважения. Где оно?