Чтение онлайн

— Да ты меня совсем запутал, — почесал в затылке Серега. — Так ты за что агитируешь? Твоя статья — она за или против?

— Эх, Серега, Серега, — усмехнулся Тарас. — Ну какой же ты журналист? Разве статья предназначена для того, чтобы вдолбить в читателя правильный ответ? Нет уж, увольте. Мое дело — написать, а читателя — подумать и сделать выводы. Собственные выводы, Серега.

— Что там за шум? — снова к чему-то прислушался Серега. — Словно кто-то в сапогах топает. Схожу посмотрю.

Серега вышел в коридор, а Тарас вернулся к статье, снова погрузившись в объятия журналистской

Музы. Однако из этого состояния его тут же вывел грохот открываемой двери. Тарас недовольно повернулся, ожидая снова увидеть Серегу.

Но вместо Сереги на него уставились дула двух автоматов, направленных на Тараса людьми в черной форме.

— Хенде хох!

16:30

Ленинград

Невский проспект

Антону хотелось петь. Он одновременно испытывал радость, наслаждение, удовольствие и чувство глубокого удовлетворения. В его паспорте красовалась столь желанная рабочая виза. Наконец-то дело было сделано.

Впрочем, нет — пока только полдела.

Никакого германского гражданства Антону было не нужно, как не нужна была и «блаукарта». Менять Союз на Рейх он совершенно не собирался. Его настоящая цель находилась совсем в другой части света.

Вот почему Антон знал, что в первый же день пребывания в Берлине он пойдет в американское посольство. И попросит политического убежища, подробно рассказав как о неоправданно жестоких законах Германского Рейха, так и о бабушке Зине.

Разумеется, американцы возмутятся и дадут Антону убежище без дальнейших вопросов. И даже оплатят билет до Нью-Йорка. Ну, а немецкие пограничники в аэропорту — не проблема. Зачем им задерживать иностранца, желающего покинуть Германию?

Конечно же, это означает, что Антону нужно будет показать в посольстве бабушкино письмо, тайно доставленное дяде Тарасу его японским коллегой. Которое нужно будет провезти в Рейх в тщательно запрятанном виде. Ибо если оно кому-нибудь попадется на глаза, то вместо желаемого пункта назначения можно действительно угодить в концлагерь.

Так что второй этап антоновской одиссеи обещал быть гораздо опаснее первого. Не говоря уже о третьем.

Что ж, кто не рискует, тот не пьет баварского.

18:00

Москва

Городское управление РСХА

Следователь, в кабинет к которому привели Тараса, сидел за столом и что-то писал. Впрочем, когда дверь за последственным захлопнулась, он поднял взгляд и указал Тарасу на стул напротив себя.

— Садитесь, товарищ Захарченко, — произнес он с издевкой в голосе. — Устраивайтесь поудобнее, чувствуйте себя как дома.

Следователь говорил по-русски совершенно без всякого акцента, так что Тарасу на мгновение показалось, что он находится не в РСХА, а на Лубянке.

— Я — гауптштурмфюрер СС Гельмут Фогель, — развеял возникшую иллюзию следователь. — Мне поручили вести ваше дело.

— Прежде всего, — гневным тоном ответил

Тарас, — я хотел бы заявить, что вы, гражданин Фогель, не имеете никакого права держать меня под стражей и тем самым незаконно ущемлять мою свободу.

— Вот как? — искренне удивился Фогель. — Вы действительно так считаете?

— Я достаточно хорошо знаю законы, — высокомерно сказал Тарас, — чтобы уличить тех, кто их нарушает.

— Да вы, я вижу, — поморщился следователь, — уподобляетесь всяким там правозащитникам семидесятых годов, которые требовали от советской власти «уважать собственную Конституцию». И чего они этим добились?

— Это верно, — печально усмехнулся журналист, — у нас на Руси так уж повелось: закон — что дышло. Но вы-то, немцы, всегда гордились своей законопослушностью.

— Допустим, — медленно протянул Фогель. — Но почему же, товарищ журналист, вы находите мои действия незаконными?

— Уже хотя бы потому, гражданин следователь, что в данный момент я нахожусь не на территории Германского Рейха, а на территории Союза Советских Социалистических Республик.

— И что же? — спросил следователь.

— А то, что СССР не является частью Рейха. В отличие от какой-нибудь Баварии или Австрии, Советский Союз представляет собой независимое государство.

— Так уж и совсем независимое? — хитро прищурился Фогель.

— Разумеется, — нехотя признал Тарас, — СССР, как и некоторые другие страны, состоит с Германией в союзных отношениях. Но это не значит…

— Вы прекрасно понимаете, — перебил его следователь, — что отношения Рейха с разными союзниками регулируются по-разному. Союзники вроде Италии или Испании — это одно, Румынии или Латвии — совсем другое, а СССР или Польши — третье. В каждом случае действует отдельный союзный договор между Рейхом и конкретной страной.

— Да, это так, — кивнул журналист, ибо не мог отрицать очевидного.

— А посему, товарищ Захарченко, — нехорошо улыбнулся Фогель, — не будете ли вы так любезны перечислить статьи союзного договора между Рейхом и СССР? С вашими познаниями в истории это будет сделать совсем не трудно.

— Первый пункт договора, заключенного в Москве 25 сентября 1941 года, — монотонно произнес Тарас, — предусматривает возвращение западных границ СССР к тому состоянию, в котором они находились в августе 1939 года.

— Правильно, — кивнул следователь. — Дальше.

— Согласно второму пункту, — продолжил журналист, — численность Красной Армии не может превышать пятидесяти тысяч человек. Кроме того, в Советском Союзе отменяется всеобщая воинская обязанность.

Фогель лишь кивнул головой, предлагая Тарасу перейти к следующему пункту.

— Третий пункт, — сказал Тарас, потупив глаза. — На территории СССР размещается ограниченный контингент германских войск.

— Вернее, неограниченный, — усмехнулся следователь. — Поскольку его размер германская сторона устанавливает в одностороннем порядке.

— В четвертом пункте, — продолжил журналист, — предусматривается ежегодная выплата Советским Союзом определенной денежной суммы в золоте и твердой валюте. В виде компенсации расходов на оборону СССР германскими войсками от внешних врагов.