Чтение онлайн

– Ну, один корабль, положим, есть, – глядя вдаль, урезонил меня Рейнар. – Вон, парус на горизонте. Приближается к гавани.

– Один корабль не слишком исправит наше положение. Хотя, – я пожал плечами, – пошли, посмотрим, кого там принесло попутным ветром. Делать-то всё равно нечего, в поход выступаем только к полудню.

В нижней крепости толпился народ, встречая судно, входящее в гавань. Судя по флагу, оно было константинопольским. Судя же по корабельной архитектуре, куда более северной постройки. Появление в здешних водах купца из столь отдалённой страны уже само по себе было случаем нечастым. Сейчас же толпа зевак заполняла весь берег,

надеясь разжиться заморскими диковинами, послушать завиральные морские байки, да и просто поглядеть на чужаков, поохать над их нелепо длинными парадными одеяниями из невероятно дорогих тканей и эдак небрежно узнать, как дела в далёкой Империи, которую многие из собравшихся здесь лордов, невзирая на весь британский патриотизм, втайне считали своей прародиной. Их нисколько не смущала та сущая мелочь, что Византия была лишь обломком Римской Империи, почти таким же, как и Альбион. В их головах Константинополь находился если и не на берегу Тибра, то уж, во всяком случае, не далее дневного перехода от него.

Войдя в гавань, корабль бросил посреди неё два каменных якоря и спустил на воду маленькую разъездную шлюпку, способную вместить не более трёх-четырёх человек. Разумная предосторожность. Из-за затонувших кораблей и обгоревших устоев пирса стоянка у берега была весьма небезопасна. Мы с Лисом, немного потолкавшись среди зевак и убедившись, что от пришедшего византийца особой пользы быть не может, направились в лагерь, чтобы проконтролировать подготовку к очередному походу и пообщаться со святым, всё ещё приходившим в чувство после вчерашнего взрыва. Он был немногословен и на все наши заверения о гуманном применении метода отвечал односложно, печально вздыхая и отводя глаза. Едва успели мы дойти до холма с пятёркой ясеней у вершины, как нас догнал Кархейн, запыхавшийся от быстрого бега.

– Милорд Торвальд, там вам… это… ну, в общем, привезли.

– Что привезли? – переспросил я, кладя ему руку на плечо.

Мне искренне импонировал этот молодой человек, в котором я воочию видел новый росток истинного рыцарства и в чьей отваге лишь вчера имел возможность лишний раз убедиться во время смертоносной дуэли под стенами Кордуэла. Однако он, похоже, в моём присутствии продолжал робеть, словно чувствуя себя виноватым за бунт в бастиде и тренировку Годвина в Кэрфортине.

– Толком говори!

– Там вам подарок от императора Константинополя, – отчего-то заливаясь краской, пробормотал рыцарь.

– Какой подарок? Почему от императора? – тряся головой, переспросил я.

– Не знаю, – пристыженно выдавил Кархейн. – Возможно, это награда за какой-то ваш подвиг.

– Точно, – поспешил вставить Лис. – Помнишь, когда вы с братцем Илаем под Киевом медовухи облились, а потом сдуру на византийскую когорту наехали…

– Лис! – гневно оборвал его я.

– Вон, вон несут, – радостно крикнул молодой рыцарь, указывая на полуразваленную воротную башню нижней крепости.

Наш молодой друг не обманывал. От башни, подвергшейся вчера яростному натиску королей Богарта и Бана, к нам направлялась процессия, окружённая толпой любопытствующих, точно корабль косяком рыбы, ждущей, когда кок вывернет за борт бак с объедками. Посреди нескольких десятков рослых воинов, так же мало напоминающих византийцев, как я вождя зулусов, на плечах нумибийских невольников в нашу сторону двигался богатый паланкин, обшитый сотнями колокольчиков и бубенцов и оттого переливчато звеневший при каждом шаге носильщиков.

– Ничего не понимаю, – озадаченно проговорил я. Между тем

«византийская» стража церемониальным маршем дошла до ограды моего лагеря и, пропустив паланкин в ворота, сомкнула свой ряд по ту сторону частокола, отсекая толпу от моего драгоценного подарка.

– Вижу ли я перед собой отважнейшего из отважных, мудрейшего из мудрых сэра Торвальда, именуемого в советах храбрых Пламенным Мечом?

– Почем нам знать, что ты видишь, чего не видишь, – пробормотал за моей спиной Лис. – Может, у тебя вообще косоглазие.

– Моё имя Торвальд аб Бьерн, – поклонился я незнакомцу, изъяснявшемуся на вполне правильной латыни, хотя и с заметным северным акцентом.

– Мой владыка, ища примеры доблести среди живущих ныне рыцарей, обратил свой благосклонный взор на менестрелей, певших твои подвиги. И узнав, что и по сей день ты увеличиваешь число деяний во славу рыцарства, пожелал в знак высокой милости и благорасположения, кое он к вам, сэр рыцарь, питывает, прислать в дар ту, чей лик подобен ангельскому, чей взгляд дарует покой и радость, чей нежный стан строен и гибок, точно виноградная лоза, чей танец опьяняет и дарит отдохновение, совсем как плоды этой лозы. Вели внести её в свой шатёр, о великий рыцарь, и насладись бесценным даром, ибо никогда ещё ни один смертный не получал подарка более ценного и более прекрасного, чем она.

Ох уж мне эти византийские витиеватости, вздохнул я, делая знак невольникам внести паланкин в шатёр.

– «Капитан, не нравится мне всё это», – негромко на чистом трансальпийском произнёс Сергей. – «Помнишь Юдифь с головой олигофрена? Там тоже всё начиналось хи-хи, ха-ха, а закончилось тем, что уважаемый всеми мужчина потерял голову, буквально в прямом смысле этого слова, из-за бабы».

– «Олаферна», – машинально поправил я Лиса.

– «Что?» – переспросил он.

– «Олаферна, а не олигофрена».

– «Да один чёрт! Умным его после этого всё равно не назовёшь. Ладно, держи связь включённой. Если что, я поблизости».

Я махнул рукой и вошёл в шатёр, на всякий случай кладя левую ладонь на эфес меча. Как ни крути, а Лис был не далёк от истины. Византийский подарок вполне мог быть делом рук тёти Морганы.

Шёлковая занавесь слегка дёрнулась и из неё показалась тонкая ручка, сделавшая знак невольникам удалиться, а затем…

– Мне кто-нибудь поможет выйти, или я должна сидеть в этом ящике до вечера? – раздалось из паланкина.

Я тяжело вздохнул и подал руку. Моей голове сегодня вряд ли что-то угрожало, разве что быть замороченной до полного умопомешательства.

– Добрый день, сестрица. Здравствуй, дорогая Лендис, давно не виделись.

– Не так уж давно, – лукаво произнесла королева Каледонии, выпархивая из своего экзотического средства передвижения. – Всего-то полмесяца. Если не считать пяти дней Зачарованного леса, – загадочно улыбнулась волшебница. – Ты удивлён? Позволь узнать – чему? Разве я не обещала, что в нужный час буду рядом с тобой? Или, может быть, ты подозревал меня во лжи?

– Да, но такой способ, – попытался было выкрутиться я.

– А чем он хуже иных? – Лендис удивлённо распахнула свои зеленющие глаза. – Пожалуй, даже лучше. По дорогам я путешествовать не могу. Во-первых, они сейчас весьма опасны, а во-вторых, меня легко могли узнать люди Ллевелина, а это пострашнее, чем разбойники. Лететь по воздуху далеко и утомительно, к тому же в облаках сыро, а если лететь над ними, то холодно.

– А если ниже? – поинтересовался я.

– Из лука подбить могут.