Все будет хорошо...
Шрифт:
Лестница круто уходила наверх. Рюкзаки мы бросили на входе, все равно возвращаться, зачем лишнюю тяжесть носить. Через несколько минут подъема лестница превратилась в низкий коридор примерно полтора метра высотой. В конце коридора через равные промежутки пробивался свет. Почти сразу же мы услышали голоса.
Я осторожно выглянул в наблюдательное окошко. Отсюда вся станция была как на ладони. Колонны, неяркий аварийный свет, кое-где закопченные стены, люди уже разводили костры.
Что-то неестественное врезалось в память, но что сразу так и не понял. Только спустя пару минут пришло понимание — разговаривали всего несколько человек. Только разговор велся
По станции ходили два человека, в кожаных куртках, с автоматами за спинами. Они и разговаривали. Остальные люди — их было не менее четырехсот, находились под прицелами нескольких человек в таких же кожанках. В их облике явно проскальзывали нерусские черты — борода, низко посаженные брови, смугловатость кожи.
Двое вели разговор на повышенных тонах. Один что-то доказывал другому отчаянно жестикулируя руками и показывая на сидевших под дулами автоматов и пистолетов людей, закрывающих головы руками. Второй степенно отвечал ему, ничем не высказывая горячности, чувствовалось, что стоит ему сказать слово и первый замолкнет и примет все как должное. Однако он не собирался уступать и вдруг сорвался на крик. Тут же неуловимым движением руки второй сверкнул сталью возле его головы. Он сразу замолк и схватился за ухо. Даже с высоты нашего наблюдательного поста видно было как между пальцев течет кровь.
— Забэри свое ухо. Оставь его сэбэ, пусть оно тэбэ напоминает, что ты хател пайти против старших — вдруг перешел на русский старший. Его губы саркастически изогнулись. — Или ты забил, Магомед, кто тэбя в люди вывель? Кто в городе защиту даль? И тэпэрь ты прэдлагаешь отпустить этих неверных? Тэх, кто воеваль на нашэй зэмлэ, кто жег наши села!
Голос его усиливался, многие неуверенно поднимали голову, вслушиваясь в слова. Чувствовалось, что именно на них и работает старший. Прошло легкое незаметное движение по головам, тихий шелест голосов.
— Они будут нашими рабами, как в ту войну. Мы нэ смогли создать наше государство навэрху, так тэпэрь вот оно! — он развел руки, показывая на станцию, на застывших в ужасе людей. — Вот оно! Тэпэрь они за все отвэтят!
Вот оно что! Я то сразу и не догадался. Независимые горцы хотят прибрать власть на станции. Я внимательно огляделся. В конце перрона, возле гермодверей, лежали три человека в милицейской форме. Лежали в лужах крови, с отделенными головами. Этим преступники хотели показать, что власти больше нет, что государство теперь не защитник своих граждан.
По обе стороны от гермоворот зияли чернотой туннели. Из одного из них мы и появимся, а может и из двоих….
Немного в стороне от трупов лежал мужчина, время от времени оглядывающий стены и потолок. В какой-то момент мне даже показалось, что наши взгляды встретились, но он сразу отвернулся и больше не смотрел по сторонам. Одной рукой он зажимал рану на ноге, штанина набухла от крови. Он провел рукой измазанной в крови по лицу и тем самым ясно увиделся контраст между кровью и цветом его лица. Оно было белее снега, явный признак большой кровопотери.
Я оглянулся на Серегу — тот молча наблюдал за станцией, темнея лицом.
— Ну что, накаркал? — я сел на пол и прислонился к стене. — Твои мысли?
— Какие мысли? Идем и валим эту падаль прямо там! Ты видел что они с ментами сделали? — он говорил вполголоса, но слова звенели, отлетая от бетонных стен, зависали в воздухе. — Зверье…
— Ну вот, а еще меня в кровожадности укорял. Хотя…. Согласен я с тобой, нельзя их в живых оставлять, они же везде поддержку среди своих найдут. На любой станции
может такое повторится, если уже нашли.— Пошли вниз, согласуем все, только медлить нельзя. Они там скоро репрессии чинить будут.
— Поубиваю всех! — Серега был настроен решительно.
— Не пори горячку, давай обмозгуем, а потом начнем. Их там немало, а нас двое всего. Одно говорю тебе — нельзя зацепить гражданских, нам этого не простят.
Мы спустились вниз. Я раскрыл карту, перекатывая незажженную сигарету между зубов. Задумался.
Глава 15
Есть такая вводная — «циклон», захват узла связи и установка контроля. Вводные данные — две тройки группы захвата, вооружение по выбору. На узле — пятнадцать человек, все в бронежилетах, основная задача не допустить нас к аппаратуре. Тогда, на учениях мы справлялись за десять минут. Первая тройка — отвлекающая. Дымовые шашки, огонь над головами для психической атаки. Крики, создающие впечатление, что атакующих гораздо больше. Потом мы — группа захвата. Врываемся в помещение, стараясь не задеть гражданский персонал узла связи. Защищающих либо вариант «ноль» — полное уничтожение, либо просто перевести в такое состояние, чтобы мысли не возникало о противодействии.
Там все было просто, тут тоже вроде кажется должно быть так же. Пятнадцать человек захвативших станцию… Только вот дымовых шашек нет, и нас всего двое. Но и чучмеки не оперативные сотрудники, да и нападения они не ждут. Я провел огрызком карандаша по схеме.
— Ты вот отсюда выходишь, из этого туннеля, я выйду напротив. Сразу приступаем к зачистке. Смотри, чтоб не успели взять заложников — они на это дело мастера. И опять же постарайся не задеть заложников. Пленных не берем, — я твердо вбил истлевшую сигарету в бетонный пол. — Нельзя им по земле ходить, да и под землей….
— Легко все у тебя так…. Ты так просто приказываешь убивать. А если там не все такие, если принудили?
— Ты только недавно обратное говорил! Серега ты что? Думаешь я трупов хочу? Нельзя их отпускать, Серега, нельзя…
— Да знаю я все… Ладно это просто что-то нашло на меня. Я не подведу. Кстати, у тебя же там еще «радуга» осталась? Может….
— Нельзя. Там люди, которые ни в чем не виноваты. Тут и так-то света нет, а они слепыми могут остаться. Придется так. Сначала прицельно отстреливаем самых опасных, потом зачищаем. И побольше криков, пусть подумают, что нас человек десять. И глушак сними потом. Пусть будет побольше грома.
Он тряхнул своей белобрысой челкой и тихонько сказал:
— Лех…. А я Маринку там не видел. Я всех осмотрел, ни ее, ни родителей нет. Значит, не спаслись….
— Кого ты там осмотрел? У них головы у всех вниз! — я старался говорить убедительно. — Там они. Поверь. Только нужно действовать скорее. Серега впервые назвал свою девушку по имени.
— Так пошли! — он вскочил на ноги, глаза загорелись. Так всегда бывает, когда появляется надежда. Только сейчас он себя немного накручивал, пытался сам поверить в мои слова.
Мы разошлись по сторонам, договорившись подать сигнал о начале штурма с противоположных концов туннеля с помощью простого куска бетона. Через десять минут после разделения я кидаю бетон в стену напротив черных. Они отвлекаются на звук и начинаем отстреливать.
Вскоре я был на месте. Со станции освещенной неярким светом меня, притаившегося в темноте было не разглядеть.
— Герда, сидеть — собака послушно села рядом. Главное, чтобы он не подала голос не вовремя — это может все испортить. — Тсс, милая….