Время вестников
Шрифт:
Придержав рвущуюся вперед девицу за плечо, англичанин затолкал ее себе за спину и осторожно шагнул вперед, нащупав узкие и крутые ступеньки. Створка закрылась, оставив их в полумраке. Госпожа Костана расправила поддельный арабский ковер, сдавленно всхлипнула и помчалась на выручку своему знакомцу. Благополучие Льва Треды и сохранность заведения тревожили кирию Костану гораздо больше, чем участь девицы из рода Склиров. О той есть кому позаботиться, а кто вступится и защитит бедную владелицу скромного дома свиданий?
Хитроумно встроенная в промежуток между
Выставив перед собой левую руку и шаря в воздухе, Гай внезапно ощутил под ладонью шершавые доски. Поводил пальцами вверх и вниз, разыскивая засов, крючок или защелку. Нашел, откинул в сторону и резко пнул створку ногой, держа кинжал наготове. Если за дверью караулит стражник, он наверняка выдаст себя, бросившись вперед.
Никого. Вечереет, дождь закончился, воздух пропитан сыростью и кислой вонью помоев. Маленький внутренний дворик, окруженный со всех сторон высокими стенами с узкими оконными проемами, по колено заваленный отбросами. Слева чернеет низкая арка, выход на улицу святого Епифания, путь к бегству и спасению.
Брезгливо сморщив носик и высоко поддернув подол, Зоэ запрыгала через груды выброшенного хлама и объедков, в которых рылись облезлые собаки. Тяжелый мешок, набитый пергаментами из сундука Лоншана, хлопал ее по спине.
Беглецы юркнули в сумрачную гулкость арки, припустив к видневшейся в дальнем конце проема торговой улице. Они успели добежать до середины длинного каменного туннеля, когда сочившиеся водой стены вытолкнули из себя две внушительного вида фигуры, преградившие дорогу.
Слух о том, что местные блюстители даже мыши не дадут скрыться с места преступления, оказался верным.
– Куда торопимся, добрые люди? – осведомилась фигура пониже и пошире, та, что стояла слева.
Зоэ немедля затараторила по-гречески, заламывая руки, тыча пальцем позади себя и причитая. Мессир Гисборн понимал ее речи с пятого на десятое. Склирена пыталась выдать себя за девушку из «Золотой луны», а своего спутника – за важного клиента из иноземного квартала, коему никак нельзя быть замешанным ни в каких скандалах. Франк пригрозил расправой, хозяйка, испугавшись, выставила их черным ходом. Они готовы заплатить доблестным стражам, только пусть франку разрешат уйти. А она вернется, она непременно вернется! Она ведь понимает – злоумышленники повсюду, бдительность превыше всего. Она просто скромная подданная базилевса, зарабатывающая по мере своего разумения. Кирия хозяйка велела незаметно увести гостя – она и увела…
Второй блюститель, не вступавший в разговоры, извлек из складок одежды притушенный фонарь, отодвинув заслонку и заключив всех четверых в пятно раскачивающегося света.
– Рыжая, – изрек он, точно приговор оглашал. – Пойдешь с нами. Имя как?
– Майя, – испуганно пискнула Зоэ, крохотными шажками пятясь к выходу на улицу.
– А его? – сыскарь пониже ткнул пальцем в Гая.
– И его тоже, – рассудил напарник. Обратившись к англичанину, он на довольно разборчивом норманно-франкском приказал: – Мы – стража эпарха. Иди обратно. Если ни при чем, отпустим.
– Конечно, – миролюбиво согласился мессир Гисборн, с разворота нанося знатоку иноземных наречий сокрушительный
удар сложенными кулаками под дых. Блюститель всхрапнул, выронил лампу и рухнул, как подрубленное деревце. Второй оказался проворнее, попытавшись схватить Зоэ за руку. Получив острым каблуком по щиколотке и согнутыми в виде когтей пальцами за ухо, охнул, согнулся и приземлился лицом вперед на выщербленные булыжники. Ноттингамец ринулся вперед, к обретенной свободе, но девица повисла на нем тяжеленным корабельным якорем.– Не беги, – шипела она. – Привлечем внимание. Вдруг поблизости околачивается еще человек десять? Налетят и повяжут. Идем чинно, как положено добрым горожанам.
– В иоаннитскую прецепторию? – предложил мессир Гисборн, когда они выбрались на улицу святого Епифания и повернули налево. Девица мелко семенила чуть позади и справа, скромно потупив глаза и набросив на голову шаль. – Кирие Лев наверняка тебе говорил, я там живу. Прецептория вроде бы считается иноземным владением, ваших гвардейцев туда не впустят…
– Впустят, еще как впустят, – буркнула ромейка. – Только наведаться туда все равно придется. Забрать твое имущество и деньги, какие есть. А потом – снова прятаться. Я знаю…
Она не договорила. Позади, резанув по ушам, раздался тонкий переливчатый свист. Редкие прохожие, подобно напуганным тараканам, шарахнулись в разные стороны, прижимаясь к стенам. Зато стоявшие шагах в десяти городские стражники, числом пятеро, в темно-зеленой с алым форме, заполошно закрутили головами по сторонам, поудобнее перехватывая длинные копья с необычно зазубренными наконечниками.
Зоэ закатила глаза и беззвучно застонала. Из глубины арки, шатаясь и придерживаясь за разбитую голову, выбрался один из эпарховых блюстителей – тот, которого она недостаточно тщательно оглушила. Сыскарь попеременно то дул в длинный свисток, то настойчиво тыкал рукой в сторону удаляющейся парочки. Обретя дар речи, он сипло проорал:
– Взять! Живыми! Франк и девка! Повелением эпарха! Да шевелитесь, задницы!..
Награжденные нелестным прозвищем стражники сдвинулись с места, выстраиваясь полукругом и понимая, что добыче некуда деваться. Побегут? Дальше следующего патруля, что сотней шагов дальше, на перекрестке, все равно не удерут. Свернут в переулок? Разве кто-нибудь знает Константинополь лучше городской стражи? Вздумают сопротивляться? Таких умников уже давно повывели. Нынче даже застигнутый на месте преступления воришка предпочитает смиренно сдаться, получить свою дюжину плетей и уйти живым. Правда, с франка станется наделать глупостей… Вон скалится, ровно зверь дикий, да за мечом тянется. А клинок-то прикручен бечевой к ножнам, как оно по закону полагается. Ибо нечего тут железками размахивать да беспорядки учинять. Скрутим, как миленьких. За поимку злоумышленников еще небось и вознаграждение какое-никакое полагается…
Незамысловатые мысли блюстителей без труда читались на их физиономиях. Гай ожесточенно дергал свой клинок, старательно обмотанный вокруг крестовины тонкой веревкой с металлической нитью внутри. Привязь оказалась крепкой и не поддавалась.
Зоэ сжала ладони в кулачки… и вдруг истошно заблажила, в точности обворованная торговка на рыбном базаре:
– Люди добрые! Да что ж это такое делается! Скоро эпарховы шпики уже к вам в постель залезут, вынюхивать будут, каково вы сношаетесь! До чего дошло – честным шлюхам лишний фолл заработать не дадут! Пока вы по углам таитесь да суетитесь, дождетесь, что последний приличный лупанарий закроют! С чем вы тогда останетесь? С грязными девками из гаваней? Скопом найметесь в подпаски к влахам, овец портить?