Время Икс
Шрифт:
Потом, немного успокоившись, Юшков вновь усаживал Андрея на стул, и, на-правив на него ослепительно яркую лампу, отдыхал, пуская в лицо допрашиваемого клубы табачного дыма. И вновь уговоры вперемешку с угрозами…
Андрей с трудом приподнялся с пола. Боль пронизывала все тело. Он осто-рожно ощупал руки и ноги. Кажется, целы, переломов нет! Теперь пощупаем реб-ра… Боже, как больно!.. Два ребра справа, похоже, сломаны… А может только сильные ушибы?.. Как хотелось бы, что б это были только ушибы!..
Полуянов со стоном поднялся с пола, и тяжело рухнул на железные нары.
Ни
Андрей прислушался. Непонятный гул не прекращался. Несколько раз, как будто, даже вздрогнула земля.
"Да это же взрывы! Это взрывы где-то вдали!.. — озарила его мысль. — Похоже, что город бомбят!.. Или… Господи! Да ведь сегодня воскресенье! Значит и здесь все произошло так же, как тогда…"
А из коридора уже раздавался грохот сапог и изумленные человеческие воз-гласы…
23
Телефон на столе затрещал противной трелью. Листратов сразу подскочил с дивана, и с ненавистью посмотрел на аппарат. Кому там так приспичило! Он же предупредил дежурного, чтобы не беспокоили до половины шестого, а сейчас лишь без четверти пять… Ну, такой сон не дали досмотреть!
Виктор Николаевич нехотя подошел к столу, и взял телефонную трубку.
Дежурный по управлению сообщил, что поступило срочное сообщение из Минска о приведении в полную готовность местной противовоздушной обороны. С чем это связано он объяснить не мог, да и связь была очень плохая.
Листратов выругался, но, тем не менее, отдал дежурному соответствующие указания, а сам, тем временем, решил позвонить в штаб 24-й авиадивизии, дисло-цировавшийся на окраине Могилева.
Поднявший трубку майор Кравцов сообщил Листратову о том, что подобное сообщение получили и они, но только по радио.
— Непонятно там только ничего, товарищ Листратов, — сказал он. — Как будто немецкая авиация бомбит Минск и приграничные районы. Комдив с заместителями убыли на командный пункт. Сейчас попробуем опять связаться со штабом округа!
— Какие к черту немцы! — гаркнул Листратов! — Вы что там, белены объелись, майор! У нас с ними договор о ненападении! Не наводите панику, ясно!
— Ясно-то ясно, — вдруг сказал летчик, — но с запада действительно слышен усиливающийся шум моторов!.. Похоже, самолеты идут… штук сорок, не меньше…
— Ну так разберитесь — что к чему! — крикнул Листратов, и бросил трубку.
Затем он выпил воды из графина, подошел к окну, и отдернул шторы. На улице уже было совсем светло. Виктор Николаевич отщелкнул шпингалет, и отворил окно. И сразу услышал далекий, все больше усиливающийся гул.
Внезапно здание вздрогнуло, и по ушам ударил грохот взрывов. Еще, еще, еще!.. Стекла в окне противно задрожали. Завывание моторов стало оглушитель-ным. Листратов
высунулся из окна, и с ужасом увидел несколько самолетов с чер-ными крестами на фюзеляжах и крыльях, пронесшихся над городскими кварталами. Спустя полминуты, со стороны железнодорожной станции раздались сильные взрывы, а за домами взметнулись густые клубы дыма…Вне себя от неожиданности, чекист бросился к телефонам, но тут они — все три, внезапно зазвонили. Звонили одновременно с аэродрома, из горисполкома и дежурной части. Город подвергся внезапному нападению с воздуха; немецкие са-молеты нанесли бомбовый удар по аэродрому и железнодорожному узлу. Имеются разрушения.
Листратов, как угорелый, только и успевал хватать одну трубку за другой. В этот момент в кабинет заглянул Юшков.
— Не колется, щенок! — прогудел он, глядя на Листратова преданными глазами. — Что прикажете делать с ним, товарищ лейтенант госбезопасности?
— Да что хочешь! — заорал тот, имея страстное желание в настоящий момент запустить в кого-нибудь стоящим на столе письменным прибором. — Ты что, болван, работать разучился!? Что хочешь делай с этими тварями, но чтоб признание их было вот тут! — он, что есть силы, хлопнул по крышке стола.
Следователь моментально исчез, а Виктор Николаевич откинулся в кресле, и тупо глядя на сходящие с ума телефоны, начал ожидать прибытия на экстренное совещание начальников отделов…
Что касается Юшкова, то тот чуть ли не бегом бросился в следственный каби-нет, приказав доставить туда Берестову и Полуянова.
Когда с трудом передвигавшего ноги Андрея чуть ли не волоком притащили на допрос, — первое, что он увидел, — было бледное как мел лицо Лены, испуганно забившейся в самый дальний угол комнаты. Прямо напротив ее стоял разъяренный верзила-следователь, поигрывая так хорошо знакомым юноше резиновым шлангом.
— Ну, так ты будешь говорить, детка? — говорил он девушке вкрадчивым голо-сом. — Или ты хочешь попробовать вот этого? — С этими словами он показал ей шланг. — А может ты хочешь, чтобы мы сначала показали тебе его действие на твоем приятеле?
Юшков подошел к Лене совсем вплотную и оценивающим взглядом окинул ее с ног до головы. От этого взгляда у девушки пробежал мороз по коже.
— Нет! Начнем с тебя, пожалуй! — ухмыльнулся сержант. — Приятель твой уже свое получил… пока!.. А вот ты!..
Он дотронулся ладонью до головы Лены, затем провел рукой по щеке, плечу, груди… Лена испуганно отшатнулась, и прижалась спиной к стене.
— Симпатичная у тебя мордашка… смазливая, — смеялся Юшков. — Жалко такую портить!.. Да ты не бойся, мы ее не тронем!
С этими словами он ухватил девушку за кофточку, и сильно ее рванул. Раздал-ся треск лопающейся материи. Лена взвизгнула, и, защищаясь, со всей силой уда-рила своего мучителя по носу.
— Ах ты, сука! — заорал следователь, не ожидая со стороны своей жертвы такой смелости.
Андрея захватила волна ненависти. И откуда только силы взялись в его изму-ченном теле! Он вырвался из рук удерживавшего его конвоира и, подскочив к сле-дователю, с разворота, нанес ему страшный удар ногой по челюсти.