Время Черной Луны
Шрифт:
– Тише!
– прошептала Илонгли, вновь превратившись в пантеру; в пантеру, почуявшую опасность, затаившуюся и готовую к прыжку. Там кто-то есть, я чувствую.
Я старательно вглядывался и вслушивался в полумрак, запутавшийся между деревьев, но пока не замечал ничего подозрительного. Но вот хрустнула ветка... Зашуршал подлесок...
– Пригнись, - прошипела Илонгли мне в ухо и нажала крепкой ладонью на мою шею.
Я опустился на колени, невольно заражаясь ее тревогой.
Подлесок заколыхался, и я увидел сначала голову, а потом и всю фигуру человека, медленно идущего в нашу сторону, но явно не к нам; человек нас не замечал, он озабоченно озирался и, кажется, не знал, как выбраться из этой чащи. Судя по его облику,
Да, я все-таки опасался ловушки, поэтому не стал подниматься на ноги, а посмотрел на девушку - я доверял ее чутью.
– Кто это?
– недоуменно прошептала Илонгли.
– На пастушка не похож... По-моему, он вообще не отсюда.
– По-моему, тоже, - шепотом согласился я.
– Он здесь просто заблудился. Давай-ка прекратим конспирацию.
Я уже почти наверняка знал, откуда здесь взялся этот озабоченный, неопасный путник.
Девушка задумчиво покусала губы, понимающе посмотрела на меня и встала. Я тоже встал и негромко позвал уже удаляющегося растерянного незнакомца:
– Молодой человек, вы, кажется, сбились с дороги?
Он вздрогнул, резко обернулся, увидел меня и девушку и облегченно улыбнулся. И, разводя ветви руками, торопливо направился к нам.
– Да, это какой-то посторонний, - успокоенно сказала девушка.
– И что теперь с ним делать?
Утренний путник остановился напротив нас, разглядывая наряд Илонгли. Это был самый обыкновенный подросток лет тринадцати-четырнадцати, высокий, аккуратно подстриженный, черноглазый и курносый. Футболка на нем тоже была самая обыкновенная, серая в крапинку; футболка выбилась из зеленых брюк, на которые налипла паутина или какие-то местные паутиноподобные растения; обут был подросток в потрепанные серые кроссовки с почти перетершимися шнурками, а в руке держал скомканный свитер. Такие пареньки с утра до вечера слонялись по усеянным крышками погребов и кольцами канализационных колодцев унылым пространствам между нашими многоэтажными домами, гоняли на велосипедах, лавируя среди малышни, бренчали на гитарах, плевались шелухой от семечек и время от времени с криками и хохотом принимались возиться, бегая друг за другом, падая и размахивая руками и ногами, то ли имитируя драку, а то ли всерьез выясняя отношения. Чем-то они были похожи на стаи волчат, только волчата не заплевывают асфальт у подъездов и не матерятся...
– Это что, кино какое-то снимается, да?
– неуверенно спросил паренек, переводя взгляд с Илонгли на меня.
Илонгли сдвинула брови, она явно не поняла, о чем идет речь, а я сказал:
– Здравствуйте, молодой человек.
– Здравствуйте. Вы артисты, да? Видик снимаете?
– Парнишка приободрился в нашей компании и вновь с интересом уставился на Илонгли.
– Это ведь вы женщину-вампира играли в той видухе, где тот шериф всех жмуриков раскрутил? Или она не понимает? обратился он ко мне.
– Видик-то штатовский.
Лицо девушки становилось все более озабоченным.
– Она все понимает, - сказал я.
– Вас как зовут, молодой человек?
– Виталя, - ответил знаток видеофильмов.
– Можно на "ты". А что такое?
– Как ты сюда забрел, Виталя?
– А что такое?
– повторил подросток и сплюнул себе под ноги. Запретная зона? Так ведь никаких табличек не было, и ментов тоже - ну, я и зашел посмотреть.
– В парке?
– уточнил я.
– Ну, в дендрике, а где ж? А что, нельзя, что ли? Так ведь не написано.
Не было у меня моего пистолета, и я сейчас не мог вернуть Виталю назад, в "дендрик" с искусственным водоемом, зажатый между жилым кварталом и заводским забором. Оставлять его здесь одного тоже не годилось. Как бы его подготовить, чтобы избежать потрясения? Все-таки вчерашний ребенок, психика еще
неустойчивая, а тут я ему вдруг выдам: иной, мол, мир.– Ты можешь себе представить, что уже не совсем в дендрике? осторожно спросил я.
– Даже, вероятно, совсем не в дендрике.
– Значит, так и есть!
– Глаза подростка заблестели.
– Я ведь так сразу и просек, только спросить было не у кого. Дендрик же не резиновый, не жвачка, я бы давно уже к тралику вышел, а тут все лес, да лес. Значит, попал в зону переброски, как эти чудики из "Пяти исчезнувших убийц"? Так это что, настоящая Австралия или где-то у нас?
Напрасно я за него беспокоился - кажется, он не делал особенных различий между своими видиками и реальностью, и видики ему были интереснее.
– Не у нас, и не в Австралии, - неопределенно ответил я.
– Но выбираться отсюда нам придется без посторонней помощи. Хотя вполне возможно, что ведется съемка скрытой камерой.
Это я добавил на всякий случай, чтобы не вдаваться в разъяснения. Да и что я мог ему разъяснить? Ничего бы он не понял, этот любитель видеофильмов.
Что-то в моем ответе Витале, очевидно, не понравилось, потому что он насторожился и быстро сунул руку в карман своих зеленых импортных штанов. Я понял, что у него там нож, купленный у тех же пэтэушников - будущих слесарей-токарей, или кастет. А то и какой-нибудь самопал.
– А вы кто? Артисты или тоже забрели?
– Давай вопросы потом, Виталя. Я - Доргис, она - Илонгли, имена, считай, штатовские, но так надо.
– Понял.
– Паренек слегка расслабился, но руку из кармана не вынул.
– "Звездные скитальцы-восемь". Только мне к тралику выйти надо, меня кенты ждут.
– Не сейчас, Виталя, это не от нас зависит. Выйдешь ты к своему троллейбусу, только попозже. Сейчас я подумаю.
– Лады, - согласился подросток и вновь сплюнул.
– Попробую, может быть, бедж что-нибудь подскажет, - сказал я девушке, молча слушавшей нашу с Виталей беседу.
– Даст какой-нибудь совет.
Илонгли пожала плечами:
– Попробуй. Но совет я тебе уже дала и от него не отступлюсь.
– Тоже наша, а я думал - вампир, - разочарованно пробормотал Виталя.
– Лонге...
– Одну минутку, - сказал я и сосредоточился.
"Сю, ты меня слышишь? Ты меня слышишь, Сю?"
"Давать советы - значит, влиять на естественный ход событий, ответил бедж, упреждая мой вопрос.
– Результаты могут разойтись с предопределенными, а это ведет к деформации структуры. Или к полному ее уничтожению".
"А чем это грозит?"
"Либо возврат к исходной точке, либо трансформация субъекта, либо трансформация исходной структуры. Наиболее вероятно. Другие варианты тоже подразумеваются".
Мне хватало и этих трех. Если я правильно понял Сю, следование его советам могло привести даже к тому, что я окажусь не здесь, а где-нибудь в пустыне Гоби или внутри Сверхновой 1987А в Большом Магеллановом облаке, и не сейчас, а в прошлом, и не я это буду, а какой-нибудь саксаул или мыслящий звездный червяк, страдающий неврозом. Бедж, конечно, мог чего-то недоговаривать - уж слишком разными, а порой и противоречивыми были все его суждения (или такой вот противоречивой и должна быть всеобщая Истина?), но рисковать не стоило; с этой точки зрения я себя вполне устраивал таким, какой я есть.
"Я все понял, Сю. Пожелай мне удачи".
"Удача - понятие субъективное. Все случится так, как случится".
– Хорошо, Сю. Тогда желаю удачи тебе.
– Эти слова я произнес вслух и повернулся к глядящей на меня с любопытством Илонгли. Бесполезно. Он не может ничего посоветовать.
– Зато я могу посоветовать, - сказала девушка.
– И уже посоветовала. Так что хватит здесь бездельничать - будем пробираться к лабиринту, за Огненный Пояс.
– О!
– оживился парнишка.
– Что за лабиринт? Как в "Нашествии чудовищ"? Я три раза смотрел - клевый видик! А что такое "Огненный Пояс"?