Возрождение
Шрифт:
— Я не понимаю, что делать, — глухо проговорил он в ладони. — Как я должен двигаться дальше после всего случившегося?
— Не знаю, но очень хочу этого. Это то, что мы должны делать вместе.
— Думаю, сегодня ты будешь спать на диване, — сказал муж, не глядя на меня.
— Хорошо, — тихо согласилась я.
Он оттолкнулся от стойки и покинул кухню.
Позже я вытащила постельное белье из шкафа. Когда я проходила мимо спальни, я услышала, как Билл плачет. Я положила одну руку на дверь, а другую на сердце, не в силах помочь ему.
Я бросилась на жесткий диван
Хотела бы я сожалеть о моментах, проведенных с Дэвидом, но не могла. В течение нескольких месяцев после нашей ночи в его квартире я гнала от себя каждое воспоминание, когда память угрожала захватить меня, потому что вспоминать было пыткой.
Но сейчас, одинокая, в темноте, я боролась за то, чтобы вспомнить. Внезапно забыть подробности напугало меня. Я цеплялась за них, как за осколки стекла, пытаясь склеить их воедино. То, как обожание наполняло его взгляд, когда он смотрел на меня. Озноб пробегал по моему телу, когда я вспоминала, как этот взгляд растворялся в похоти. Я позволила этому взгляду согреть меня на холодном коричневом диване.
~ ~ ~
— Почему? — спросил Билл на следующую ночь.
Он настоял на том, чтобы забрать меня с работы, но не разговаривал со мной до этого момента. Я не знала, сколько времени, когда Билл присел ко мне на край дивана, разбудив меня своим односложным вопросом. Почему?
Я протерла глаза и рассмотрела его силуэт в темноте, втянув воздух.
— Ты курил? — слова терзали мое горло.
Муж пошевелился.
— Просто ответь на вопрос.
— Почему… — повторила я. Не думаю, что смогу это объяснить. Даже, если бы я была достаточно смела, чтобы попытаться, для него это вряд ли бы имело смысл. — Меня влекло к нему. Когда Девина умерла, я почувствовала… угрозу. Была напугана. Жизнь так быстротечна. Я не задумывалась об этом в то время, но я запаниковала. Меня влекло к нему, — повторила я снова. — И той ночью он был рядом со мной.
— А я нет.
Я хотела заверить Билла, что если бы он был рядом, все могло бы сложиться иначе, но эта была ложь. События, предшествовавшие той первой ночи, сделали меня безрассудной. Я знала, это все равно произошло бы. Доказательством служило мое поведение каждый раз, когда я оказывалась рядом с Дэвидом — все мои скрытые желания оживали в его присутствии.
— До этого наша жизнь была идеальной, — произнес Билл в темноте. — Произошедшее все изменит.
— Билл, — возразила я. — Наша жизнь не была идеальной.
— Но мы были счастливы. Я не бил, не обижал тебя. Почти каждый вечер мы ужинали вместе, у нас хорошие друзья, мы не спорим, не ругаемся друг с другом. Когда последний раз мы ссорились?
— Я знаю, что для тебя это не имеет значения. Но есть другие обстоятельства, —
осторожно продолжила я, — которые сыграли свою роль во всем произошедшем. Ты так сильно давишь на меня по поводу нашего будущего.— Но ты знаешь, что это будет. Дом, дети.
— И от того, что знаю, чувствую себя еще более виноватой, что не готова.
— Не могу поверить, что мы опять это обсуждаем.
Я села на подлокотник дивана и включила ночник.
— Не игнорируй мои чувства.
— Что я должен сделать? Сказать, что это нормально, что ты не хочешь детей? Что это нормально, продолжать жить как студенты в этой обувной коробке? Конечно, дорогая, давай подождем, пока нам не исполнится сорок. Нет, Лив. Это недопустимо. Это невозможно. Ты не знаешь, чего хочешь.
— Я не говорила, что никогда не захочу свой дом, детей, но я не чувствую, что хочу этого именно сейчас. И когда ты решаешь за меня, игнорируя мои сомнения, естественно я закрываюсь.
Его голос звучал, словно издалека, когда он тихо ответил:
— Надеюсь, ты не пытаешься сделать меня виноватым во всем произошедшем.
— Нет, но ты спросил, почему я изменила тебе. И я ответила, что иногда не чувствую твоей поддержки.
— Как ты можешь говорить мне такое? Я всегда поддерживал тебя. Именно ты эмоционально закрыта.
Я склонила голову.
— И тебя это устраивает. Ведь это означает, что не нужно решать реальные проблемы, достаточно все списать на мою холодность и закрытость.
— Меня устраивает? Не будь смешной.
— Да, это так, — смело возразила я. — Правда состоит в том, что ты видишь только то, что хочешь видеть. Ведь легче игнорировать проблемы, чем решать их.
— Что за проблемы?
— Проблемы между нами. Мое сопротивление лишь возрастает. В нашем браке я боюсь открыться, боюсь двигаться вперед.
— Подожди минутку. Ты несколько раз говорила, что ненавидишь, когда я задаю вопросы. Что ненавидишь обсуждать развод своих родителей.
— Тогда заставь меня поговорить с тобой! — взмолилась я. — Боже, Билл, каждый раз, когда я отмахивалась от тебя, ты никогда и не старался разговорить меня. Для тебя всегда этого было достаточно, но не для меня.
— Это не имеет никакого гребанного смысла. Ты несешь чушь. Приведи мне хоть один пример.
— Я не играю в игры…
— Скажи мне! — Билл ударил кулаком по кофейному столику, его крик разорвал тишину ночи. — Ты хочешь, чтобы я задавал вопросы, ну, вот я спрашиваю. Скажи мне!
— Мой шрам! — закричала я. — Почему ты никогда не спрашивал меня о нем?
Муж сидел тихо, настороженно наблюдая за мной. Когда он снова заговорил, его голос был низким и нервным.
— Я знал, что этот шрам связан с разводом твоих родителей, а ты никогда не хотела разговаривать на эту тему.
— Ты никогда не хотел узнать, откуда он появился, ведь я твоя жена? Тебе никогда не приходило в голову, что это источник боли, печали и сожаления? Ты никогда не хотел знать, что он значит для меня? Почему ты не настоял, независимо от того, как больно мне было бы?