Чтение онлайн

– Знаю столицу как свою ладонь, – сказал он и ласково погладил ее длинные тонкие пальчики. – Что именно ты бы хотела узнать?

– Расскажите мне о Корнхилле. Там у моего дяди лавка. Туда я хотела попасть, но пришлось остаться здесь работать.

– Корнхилл – замечательный торговый район, рукой подать до Биржи – того места, куда леди и джентльмены приходят покупать французский бархат и венгерскую воду, а больше поглазеть друг на друга. Как зовут твоего дядю? Может, я его знаю?

– Уильям Данн. Он торгует галантереей. Иногда к нему заходят даже придворные! – с гордостью добавила Дженни.

Наконец она стала чувствовать себя более раскованно. С этим

разодетым господином говорить оказалось куда проще, чем ей представлялось вначале. Вообще-то близость Кита могла бы помешать ей изъясняться свободно, и он бы подумал, что перед ним деревенская дурочка. Но на действие нашлось противодействие – Кит был сама надежность, и отчего-то ей казалось, что она знает его всю жизнь.

– Ах так! Тогда ему придется прятать тебя в кладовке, когда кто-нибудь из этих проходимцев придворных заскочит в лавку, – такую красивую девушку мигом утащат!

Кит засмеялся удивленному выражению лица Дженни. Словно невзначай он провел ладонью вдоль предплечья девушки, и по коже у нее мурашки побежали.

– О, сэр, вы надо мной смеетесь!

– Нет, ибо красивее тебя я давно никого не видел. Но, если честно, мне и негде было любоваться женской красотой – для придворных увеселений времени не было. Я моряк, а не кавалер, хотя мы с Карлом большие приятели. Когда он находился в изгнании, я был рядом, служил его доверенным лицом – все эти годы мотался между Голландией и Францией. Он тоже любит море, но король не может позволить себе поднять паруса своего корабля и исчезнуть надолго, на то он и король.

Понемногу темнело, на бархатном небе зажглись звезды. Кит все говорил. Дженни расспрашивала Кита о его семье, желая знать о нем как можно больше. Кит поведал ей о том, что во время гражданской войны семья его поплатилась за свою приверженность короне и потеряла поместья в Девоншире и теперь они почти нищие. Все, что осталось у них, – это скромный дом, который был возвращен Киту его другом, Карлом II, в благодарность за то, что Эшфорды сделали для него. Что касается другой ветви семьи Кита – ирландцев, то они не принимали участия в войне, но, будучи людьми разумными и справедливыми, сумели ужиться с властями, назначенными Кромвелем, и в итоге ничего из собственности не потеряли. Именно это огромное поместье в Ирландии Кит и упомянул в шутку в начале разговора. Он не солгал – дядя объявил его наследником.

Между тем звук рожка и надрывный голос скрипки известили о появлении цыганского табора. Здесь, в таверне, они надеялись заработать и поесть.

Дженни захлопала в ладоши от предстоящего неожиданного удовольствия. Цыганская девочка лет десяти, худенькая, в оборванной юбке, танцевала под аккомпанемент цимбал. Закончив танец, она обошла публику с потрепанной шляпой.

Кит дал девочке пару серебряных монет и попросил потанцевать еще. Дженни притоптывала в такт танцу. Музыканты отбивали ритм на перевернутой бочке – чистая импровизация. Даже сама тетя Рейчел вышла полюбоваться танцем, хотя и старалась всячески показать свое неодобрение.

Малиновые юбки девочки закружились в бешеном водовороте, открывая смуглые босые ноги с засохшей коркой грязи. Смуглое лицо танцовщицы хранило отстраненное выражение, как будто она одновременно была и здесь, и не здесь. Она словно не слышала восхищенных возгласов и аплодисментов. Танец закончился, и девочка грациозно опустилась на землю под каштаном – ее черные волосы, каскадом спускаясь с плеч, упали на землю.

Вначале была тишина, и только потом публика взорвалась громом аплодисментов. На юбки танцовщицы посыпался град монет. Собрав деньги,

девочка послушно отнесла их хозяину, дородному цыгану в заплатанной оранжевой безрукавке. Мужчина быстро пересчитал выручку и сгреб все в карман, отдав танцовщице единственную монетку, на которую она могла заказать себе кружку эля, чтобы утолить жажду.

– Даже цыганке положена плата за труд. Выходит, ей платят щедрее, чем тебе, славная моя Дженни. Твой жирный боров хозяин обращается с тобой хуже, чем с каким-то цыганским отродьем! Да снизойдет чума на его мерзкую душу! Пойду с ним поговорю.

– Прошу, не надо. – Дженни схватила его за рукав, справедливо опасаясь, что избыток эля заиграл в его крови и он может наделать бед. Если сейчас затеять ссору с Томом Данном по поводу заработанных денег, не исключено, что ночевать ей придется на улице.

Продолжая бормотать проклятия в адрес хозяина таверны, Кит сел и, с подозрением взглянув на Дженни, спросил:

– С чего это ты так беспокоишься за хозяина? Он что, тебя облагодетельствовал?

– Он мой дядя и приютил нас, когда моя мать умирала. Если вы пристанете к нему с расспросами, он может запросто выставить меня вон.

Кит повернул Дженни к себе так, чтобы получше рассмотреть ее лицо. В сумеречном свете пламя свечи бросало отблески на ее алые губы и печальные глаза. Кит почувствовал, как желание овладевает им, и тряхнул головой, словно хотел освободиться от навязчивой мысли. Эль играл с ним злые шутки.

– Послушай, девушка, я не хочу приносить тебе несчастье, – хрипло проговорил он, бережно коснувшись шелковистых рыжих прядей. – Неужели тебе больше некуда пойти?

– Если только в Корнхилл, к моему второму дяде. Как только я расплачусь с долгом, я отправлюсь туда. Не дождусь, когда наконец распрощаюсь с «Короной и розой».

Том Данн был достаточно расчетлив, чтобы предугадать повышение спроса на эль после появления музыкантов, и заблаговременно велел конюху принести фонари и развесить их на ветках каштана. Музыканты заиграли старинный английский танец, и несколько подвыпивших пар пустились в пляс. Маленькая цыганка мелькала между танцующими, увлекая их своими выверенными гибкими движениями, но неизменно увертывалась, когда кто-нибудь пытался заполучить ее в качестве партнерши.

– Пойдем потанцуем, Дженни, – вкрадчиво предложил Кит.

У Дженни глаза вспыхнули и сердце забилось, едва она представила себя в объятиях Кита. Хотя танцевать она нигде не училась – пуританское воспитание не допускало такой вольности, как танцы, – однако чувством ритма обладала. Она часто танцевала на лужайке, где ее никто не мог видеть, под аккомпанемент собственного пения. Кит встал, увлекая ее за собой. В полумраке выражение его лица трудно было разглядеть, но Дженни инстинктивно чувствовала, что он хочет ее поцеловать. Дженни, сама того не замечая, приподняла лицо и раскрыла губы навстречу его губам. И тут же он страстно поцеловал ее и обнял покрепче. Жар охватил девушку, грудь напряглась – ощущение было совершенно новым и необыкновенно волнующим.

– Ах, моя сладкая, ты заставила меня в тебя влюбиться, – выдохнул он, отпустив ее наконец, – хотя мы едва знаем друг друга.

Дженни смотрела в глаза Киту, он был так близко, что его дыхание, словно ласковый ветерок, шевелило завитки волос, упавшие ей на лоб.

– Но мы не можем любить друг друга, – пробормотала она охрипшим голосом, тщетно пытаясь справиться с нахлынувшими на нее чувствами. – Я совсем вас не знаю, не знаю даже, куда вы едете и…

Кит приложил палец к ее губам, прервав сбивчивые объяснения.