Шрифт:
Глава 1 Глеб
– «Nil inultum remanebit», – прочитал я во второй раз вслух, напечатанную строчку на белом листе, и задумался. Что за херня? Что это значит? Кто оставил? А точнее, кто передал? Оставил-таки как раз известно кто моя помощница по хозяйству Антонина Павловна. Только почему на кровати, а не в кабинете на столе? И что это значит? То, что это латынь ясно сразу. Изучал когда-то в универе. Но перевести сейчас не смогу. Надо погуглить.
Кинув взгляд на запястье правой руки, тут же во внутренний карман пиджака засунул странный лист бумаги. Некогда сейчас ерундой голову забивать.
Быстрым
– Да, Антонина Павловна.
– Глеб Вадимович, доброе утро! Извините, я вчера не слышала вашего звонка.
– Я спросить хотел, кто вчера принёс листок, который вы оставили в спальне?
Секундное замешательство в голосе помощницы по ту сторону телефона принесло мне плохое предчувствие.
– Эээ… Я в спальню не заходила. Нет, я заходила, прибирала там, но не оставляла ничего. А всю корреспонденцию я всегда кладу вам на стол в кабинете. Вы же знаете.
– Антонина Павловна, Вы уверены? То есть точно никого не было? Может быть, кто-нибудь приходил? В дверь звонил?
– Нет, нет! Совершенно точно. Я была одна.
– Я понял, – сбрасывая вызов и задумавшись над чертовщиной, положил телефон в карман.
Потянувшись к кнопке старт/стоп, меня резко отбросило назад и плечо правое обдало огнём. Такое чувство, словно раскалённый кусок железа воткнули в тело. Нет, меня, конечно же, раскалённым железом не пытали и никто ничего никуда не втыкал. Но представить-то вполне можно.
Что за?…
– Твою мать! Это снайпер что ли? – глядя на сквозное круглое отверстие лобового стекла, делаю я наконец вслух логичное и своевременное умозаключение.
Резко съехал вниз по сидению и, непроизвольно издав стон боли, сквозь сжатые зубы, выругался. Придавил плечо левой ладонью, бочком выбрался из машины и перебежками двинулся в сторону дома. Весь путь от машины до входной двери чувствовал на себе чужой взгляд через прицел. Охренеть какое это неприятное чувство – быть мишенью. Утешало одно, если бы хотели убить, то добили бы уже. Но несмотря на это, шторы я в доме всё же задернул везде, стараясь не сильно святиться в проемах окон.
Вызвал скорую. Посомневавшись звонить ли в полицию, вызвонил и их. Огнестрел все таки. По-любому приедут. Не с моей подачи, так медики вызовут. В ванной не без труда стянул пиджак, рубашку… И, откровенно говоря, мне поплохело. Я никогда не был хлюпиком. В детстве и юности много дрался не на жизнь, а на смерть, но так уж вышло, что всегда обходилось без серьёзных ран. А сейчас вид собственного продырявленного насквозь плеча со струйками крови, стекающими по груди и спине, вызвал лёгкую тошноту.
Навылет. Интересно. Это мне так повезло, что вряд ли или все таки намеренно выстрел был сделан с учётом лёгкого ранения? И кому всё это понадобилось?
А дальше всё как по маслу, но без моего желания: полиция, карета скорой помощи, допрос и всё в подобном неприятном духе.
– Стас, отстань! У меня уже был допрос. Ты нахрена совещание отменил? Мог же без меня провести. Нам нельзя потерять контракт с этой Занозой, – чуть позже выговаривал я своему заместителю и по совместительству хорошему товарищу в больничной палате.
– Ты шутишь? При чём здесь твоя Заноза? А, у тебя, наверное, всё ещё
шок. Ты поэтому бред несёшь. Или от наркоза не отошёл до конца. Я слышал, такое бывает. Глеб, в тебя стреляли! – раздухарился неугомонный и нередко излишне эмоциональный Стас Флоров.– Я в курсе, – и не моя она, уже про себя добавил.
– И?
Дверь отворяется с коротким стуком и в палату входит Макс.
– Стас! Ты на кой Макса дёрнул?
– Не, ну ты слышал? – обращаясь к Максу и пожимая ему руку, возмущённо поинтересовался Стас. Я же ограничился жестом приветствия в виде кивка. – Вот так и навещай друзей в больничке. Его чуть не пристрелили, а он не считает это значимым поводом. И молчит, ничего рассказывать не хочет. Мы, конечно, можем подождать для визита более весомой причины, например, твоих похорон, но и тогда я уверен, что не дождёмся от тебя объяснений, – закончил он свою претенциозную речь, обращаясь уже ко мне.
– Стас прав. Рассказывай, – как всегда, скупо и выдержано парировал Максим Арский. Мой единственный друг с детсадовских горшков и верный товарищ, на которого всегда можно рассчитывать.
– Да нечего особо говорить, – устало выдохнув, начал я. – Сел в машину, выстрел, полиция, больница. Всё.
– Как всё? – вытаращился на меня Стас. – Ты видел кого-нибудь? Что полиция говорит? Кого подозреваешь? Ты кого так достал, что в тебя шмальнули?
– Опер сказал, что стрелял снайпер из леса напротив моего дома. Естественно, я никого не видел.
– Снайпер? Охренеть! Как в америкосовском блокбастере! А я тебе говорил, что пришибут тебя когда-нибудь за борзоту и сверхнаглость, – предостерёг меня в очередной раз зам.
– А если хорошо подумать, кто мог? – внимательно рассматривая меня, спросил Макс и сел в кресло напротив.
– Да думал я. Нет, я, конечно, не белый и пушистый, но так, чтобы радикально…
Стас недоверчиво хмыкнул, а Макс задумчиво продолжил:
– От леса до дома метров семьсот-восемьсот. Для хорошего стрелка это не расстояние. А плохие за такую работу не берутся. Вывод один – тебя хотели напугать или предупредить, но не устранить. Пока, во всяком случае, – подтвердил мои мысли друг.
– Это, безусловно, обнадеживает, но никак не успокаивает! – взвился Стас.
– Ты что-нибудь странное замечал в последнее время? Слежка? Угрозы? Другие нападения? Может, конкуренты?
Отрицательно помотал головой, глубоко задумавшись.
Кто же на меня так ополчился? Тут нужна более веская причина.
– Или женщины, – продолжил перечисление Стас. – Ну а что? Обиженная женщина – это самое коварное существо! – словно отвечая на мой немой вопрос, ответил зам.
– Я женщин не обижаю, а забочусь исключительно об их удовлетворении.
Дверь в палату снова отворяется и в проёме появляется аппетитная попка, пятясь к нам, в обтянутом коротком белом халате. Но несмотря на мой голод, насытиться ею совершенно не хочется. Точнее, очень даже хочется, но не ею.
Вот мелкая Заноза, весь аппетит мне попортила!
– Добрый день! – развернулась наконец медицинская сестра с загадочной улыбкой на симпатичном лице. – Вам тут настоятельно просили передать, – ставит рядом с кроватью на стол букет … сине-чёрных роз. – Очень … интересные цветы. Впервые такие вижу.