Восход Акроникса
Шрифт:
– Ты что, никогда не пробовал пива? – Прогудел с дальнего конца стола дворф, чья борода сейчас забавно топорщилась кверху. – Это надо срочно исправить!
После этого Викару налили самый большой кубок, из которого через край хлынула белая пена и не обращая внимания на все вялые протесты парня, буквально втиснули ему в руку тяжелую чашу. Гости стали по очереди поднимать свои кубки и произносить тосты за здоровье присутствующих, за удачу в походе, за верных друзей и благосклонность богов. Надо сказать, что с каждым тостом сопротивление парня таило, ибо каждое пожелание шло от чистого сердца и говоривший ни сколько не лукавил, желая благополучия всем вокруг и конкретно Вику. Наконец, он рассудил, что раз уж все тут употребляют данное пойло и до сих пор живы, то может и с ним
Сделав осторожный глоток, парень почувствовал, как прохладная ячменная горечь растеклась по горлу, тут же раздался дружный возглас одобрения. Даже женщины и те подбадривали его. У него было очень странное ощущение. С одной стороны, напиток чересчур горчил, с другой освежал, оставляя удивительно приятное послевкусие. Вик сам не заметил, как опустошил всю чарку, а ему уже наливали новую. После, предложили попробовать выжимку из вишни и настой на меду. В итоге, через некоторое время голова начала кружиться, а мир вокруг стал расплываться. Мелькнула шальная мысль, что он таки отравился и что надо срочно опорожнить желудок, но додумать её он не успел. Размытый калейдоскоп закрутился перед его глазами и светлое дерево стола больно ударило его по лбу. Последнее что он слышал, это стремительно удаляющееся эхо чужих голосов и громогласного смеха Гроина.
* * *
В себя Вик пришел от того, что в нос ударил резкий, но приятный мятный запах. Он мотнул головой, не желая всплывать из благословенного забытья, но аромат был настойчив. Лицом парень почувствовал мягкость, а вокруг приятную теплоту, последними вернулись звуки все ещё продолжавшегося праздника. Кто-то, пока он был без сознания, подложил ему под голову мягкую подушку. Он приоткрыл один глаз и сонная нега тут же оставила его.
На Вардему опустилась ночь. Вдоль улиц и в широких кронах деревьев-домов виднелись бумажные фонарики, заливавшие все вокруг яркими светом. Отовсюду слышалась звонкая музыка, а мелодии, сплетаясь друг с другом в жарком танце, создавали удивительно гармоничные этюды. Люди, окончив дневные дела, заполнили улицы, а из-за живой изгороди опоясывавшей деревушку со стороны озер, слышался плеск и игривый женский смех. Казалось, что ночь в Вардеме наполнена жизнью, даже больше чем день.
Но не это поразило Вика. Небо. Вот, чья красота была по-настоящему непередаваема. Четверть его заполнял матово-золотой диск огромного спутника Вардемы, часть которого скрывалась за далеким горизонтом. Рядом с ним, в пустоте, плыла луна поменьше. Она излучала серебряный свет, будто страж подле величественного короля. Россыпи сияющих брильянтов щедрыми горстями усыпали темный бархат небосвода, в иных местах превращаясь в настоящие звездные реки, укутанные в сапфировые и жемчужные туманы. Однако самым прекрасным был звездный водоворот. Будто застывший во времени, он оросил брызгами жемчужных капель и без того напоминавшее сокровищницу драгоценных камней небо.
Викар от удивления открыл рот и даже немного наклонил голову, глядя в высоту. Он не мог даже представить, что в природе может существовать нечто столь прекрасное. Ему вспомнила фигура девушки в алом платье у Ведьминого Моста. Сердце в тот раз билось так же восхищенно, но вот послевкусие. В тот раз оно было горьким и печальным, а сейчас напоминало волны мягкого прибоя, омывавшие целебным бальзамом душу сына Кеплера, оставляя после себя счастье и умиротворение.
– С добрым утром! – раздалось рядом
– С добрым … чего? Утром? – Чуть не поперхнулся Викар, но едва открыв рот, он тут же закрыл его ладонью. Сглотнув подкативший к горлу ком, парень через силу спросил. – Сколько я проспал?
Рядом с ним с ним сидели трое: уже изрядно окосевший Семьян, незнакомый высокий мужчина и закинувший на стоявший рядом бочонок руку Гроин. Последний и держал речь.
– Я же говорю, весь прошлый день и вот почитай часть новонаступившего. Кто ж знал, что тебя так сморит быстро, – дворф громко рассмеялся, дружелюбно хлопнув парня по плечу. – Будто ты вообще алкоголя никогда раньше не пил, а не только пива.
– Я и не пил, - буркнул в ответ Вик, украдкой
посмотрев на левую руку. К его великому облегчению, жемчужного песка в артефакте ещё было вдосталь. Ему вновь пододвинули наполненную чашу с какой-то жидкостью, но парень отказался. – С меня пожалуй хватит, а то этак я и следующий день просплю.– Тоже верно, надо уметь остановиться, – заметил Гроин, наблюдавший за танцующими, постукивая каблуком в такт музыке и похлопывая по бочонку. – Я вон тоже решил, что хватит на сегодня азартных игр, раз можно просто наслаждаться приятной компанией и вкусной едой.
– Ага, только при этом ты умудрился проиграть почти 10 золотых, – раздалось из-за второго стола, расположенного чуть поодаль, рядом с поленницей и который появился, пока Викар находился без сознания. Компания мужчин и женщин увлеченно играла в некую игру, держа в руках разноцветные пластинки.
– Ну что сказать, я люблю хорошие ставки. Такое бывает, что иногда проигрываешь немалые деньги, – проворчал гном.
– Но не в три же кона, да ещё при первой ставки в один медяк, – снова послышался хохот играющих, а некоторые подняли полные стаканы, слегка расплескав пенную влагу вокруг и поблагодарили Гроина за сегодняшний щедрый подарок.
– Тьфу на вас, шутники. Помяните мое слово, Мастер Гроин ещё отыграется! – вступился за проигравшего крупный мужчина, сидевший в середине полукруга игроков, раздававший те самые разноцветные пластинки. Около него виднелась самая большая куча кружков золота, серебра и меди. Его голову украшал лихо скошенный на бок пухлый берет, с залихвацким пером. – К тому же, монеты не главное, особенно для сына столь почтенного и богатого клана, родом из которого наш дорогой тан.
Последние слова пришлись явно по душе дворфу и тот, пригладив рукой каштановые усы, в которых сверкнули серебром вплетенные нити, удовлетворенно хмыкнул.
Однако Викара заинтересовало другое, а именно, что такое деньги. Проведя нехитрые умозаключения, парень предположил, что деньги и есть те самые кусочки из метала, которые видимо так же назывались монетами. Судя по тому, с каким азартом игроки пытались выиграть их, эти самые кругляшки имели некую ценность. Но спрашивать в лоб было опасно. Днем выяснилось, что он не один такой странник, а следовательно отговорка, что в тех местах откуда он пришел денег нет, могла на этот раз и не сработать. Более того, в Вардеме путешественники пускаются в дорогу движимые не нуждой, а скорее жаждой приключений. Вик подумал, что будь ему больше лет, то скорее всего скептически отнесся бы к такому поводу для натирания мозолей, но он к счастью был ещё молод и прекрасно понимал, с какой силой тяга к открытиям чего-то нового может звать в путь. В любом случае, надо было как-то понять, что это за блестяшки.
– А какие монеты тут в ходу? – как бы промежду прочим, уминая за обе щеки краюху черного хлеба с луком и вкуснейшим салом, спросил Викар.
– Дак как и по всей империи, унция разного достоинства, – ответил тот, что выиграл больше всех, а потом секунду подумав, взял одну монетку из своей горки и кинул Вику. – Богини сегодня были на моей стороне, а ты явно поиздержался в дороге. Это мой тебе подарок и плата удаче за её благосклонность.
С этими словами он хлопнул себя коленям и собрав деньги откланялся, чем вызвал несколько разочарованных возгласов желавших отыграться. Викар легко поймал брошенную ему серебряную монетку и с восхищением посмотрел на искуснейшую работу гравировщика. Блестящий кружок имел идеально ровные края. На одной его стороне были выбиты одиннадцать малых кружков, обрамлявших двенадцатый, самый крупный. В каждом из них располагался некий символ, но в сумерках было не очень хорошо видно. Там изображались цветы, восходящее солнце, луны и даже тот самый звездный водоворот, что украсил небо над головами празднующих. На обратной стороне были сомкнуты три плоских наконечника копий, ну по крайне мере, так казалось на первый взгляд, а в месте их слияния находилось изображение простых щита и меча. Эта сторона была явно темнее или просто рисунок был более рельефным, отчего тени казались более глубокими. Две стороны одной монеты, но при этом различались они очень сильно.