Чтение онлайн

Аллан опустил голову. Мулло Махмуд смотрел прямо перед собой, худой, желтолицый, неподвижный. Старый Шаймардон перебирал пальцами кисточку на замшевых ножнах своего ножа.

– Я иногда вижу этого низкорослого охранника во сне. А когда просыпаюсь, думаю: что он делает сейчас? Лучше всего, если бы он погиб. Но если он остался жив, быть может, у него есть семья и есть дети. И это тихий добросовестный человек, который хорошо работает на своем месте. И может быть, он живет где-то, и имеет друзей, и старается не вспоминать о том, что он когда-то делал. Ведь память человеческая так устроена, что человек может забыть то, о чем не следует помнить. Но таким он стал только

потому, что сейчас на земле мир. Мир может заставить даже очень плохих, очень страшных людей быть такими же, как все. Обыкновенными людьми... Вот чем страшна война.

Все молчали. И в этой особенной, горной, бесконечной тишине печально и протяжно закричал петух, а ему ответил где-то на краю кишлака другой и третий.

Володя незаметно взглянул на часы - было уже около часа ночи.

– Намози хуфтан, - сказал мулло Махмуд. Это была последняя вечерняя молитва из тех пяти молитв, которые правоверный мусульманин должен совершить в течение дня. Володя отметил про себя, что мулло назвал ее не по-арабски: "салят ал-иша", а по-таджикски - "намози хуфтан".

К удивлению Володи, мулло произнес по-арабски и затем медленно перевел на таджикский не обычную молитву "фатиху", а первый стих шестой суры корана "Одобрение". "Именем бога справедливого, милосердного. Слава богу, который создал небеса и землю и устроил тьму и свет. И даже те, кто заблуждается, будут судимы богом со справедливостью".

Г л а в а т р и д ц а т ь ш е с т а я, которая

называется "А в это время..."

Не входи, не нужно...

Заслони окошко

Сонной этой ветвью.

Сном, упавшим в ветви...

...Скорбь горы под снегом,

Кровь зари на небе...

Г. Л о р к а

Окно заслоняли два перепутавшихся кронами высоких тополя, и было слышно, как лопочет их листва. Время от времени по потолку скользил луч света - по улице проезжала автомашина.

– ...Немного есть на свете людей, - продолжала Зина, - к которым я бы пошла поломойкой. Но вот к Шолохову пошла бы. За Аксинью, и за Григория, и за всех остальных...

Ведин лежал на спине на самом краю широкой кровати, согнув ноги в коленях, и смотрел в потолок, а рядом, у стены, повернувшись к нему лицом и поддерживая голову рукой, - Зина.

– Может, все-таки съешь чего-нибудь?
– неожиданно перебила себя Зина.

– Да нет, чего же это я вдруг буду кушать среди ночи...
– Он так устал, что не обедал и не ужинал.
– А что у тебя есть?

– Ну что ж, можно котлету с хлебом или жаркое согрею... Или просто кусок мяса из борща, как ты любишь, с солью и луком.

– Может, и в самом деле перекусить?.. Только смешно это ночью.

– Некому смеяться. Пропусти, сейчас принесу.

– Я на кухню пойду.

– Не нужно. Я сама принесу.

Она сошла на пол и зашлепала босыми ногами. Спустя несколько минут Ведин прищурил глаза - Зина зажгла свет и подала ему глубокую тарелку, в которой лежал кусок вареной говядины с приставшими к нему ломтиками свеклы, разрезанная на четыре части луковица, солонка и два ломтя хлеба. Он присел на кровати и с аппетитом принялся за мясо.

– И вся их жизнь, и любовь, и все такое прошли в войне, в смертях и увечьях... И играла в их жизни война самое главное значение, - сказала Зина, переложив с сиденья стула на спинку гимнастерку Ведина и сев, как садятся на пол, обхватив руками колени и опираясь на них подбородком. Только не знаю, как другие, а я мечтаю про них, как бы они жили, когда б протекала их жизнь в другое время, мирное и спокойное... Все было бы по-другому. Все бы у них было как следует...

А ты вот не думал, неожиданно спросила она, - что бы делал ты, если бы не стало больше этих самых воров в доме? Ну вот, если бы в самом деле наступил мир на земле?

– Не знаю, - ответил Ведин, прожевывая мясо, лук и хлеб.
– Наверное, пошел бы в водопроводчики. Хорошее дело... Кстати, у нас кран на кухне заменили?

– Нет еще. Я его веревочкой обвязала, чтоб не текло.

– А запить чем?
– спросил Ведин.

– Согреть чаю?

– Нет... Компота не осталось?

– Сейчас принесу.

Она принесла ему кружку холодного компота. Он выпил его залпом, поставил кружку на тумбочку и с удовлетворением заметил:

– Спасибо. Ох, и засну же я теперь.

– Так и отметили, что ты сегодня уже не майор, а подполковник, компотом.

– Не до этого теперь. Вот немного дела наладятся, обязательно отметим. Банкет устроим. В ресторане.

– А когда Шарипову присвоят подполковника?
– ревниво спросила Зина.

– Не знаю. Скоро, наверное, присвоят... Ну, давай спать.

Он погасил свет, лег в постель к стенке и сразу же заснул.

Его разбудила Зина, но он уже сам проснулся перед этим. Звонил телефон. Он заторопился в соседнюю комнату, на ходу взглянув на светящийся циферблат часов, которые он ночью не снимал с руки. Было еще не поздно около часа ночи. А ему казалось, что спал он долго и хорошо отдохнул.

– Я слушаю, - сказал он.
– Хорошо. Я уже внизу.

Одевшись с той непостижимой скоростью, какая доступна лишь людям, прошедшим полковую школу в довоенной армии, он сказал:

– Когда вернусь, не знаю. Позвоню, если будет откуда.

Вынул из кобуры пистолет, проверил, есть ли в патроннике патрон, сунул пистолет в карман и поспешил вниз по лестнице к автомашине, которая, не заглушив мотора, уже ждала его у дома.

"Может быть, это и есть тот счастливый случай, - подумал он, - в который я всегда не верил и который так нужен? Как любит напевать Шарипов: "Потом его передали властям НКВД, с тех пор его по тюрьмам я не встречал нигде"? Ладно, сейчас разберемся..."

Рядом с шофером сидел дежурный - лейтенант Аксенов, а дверцу ему открыл устроившийся в глубине машины судебно-медицинский эксперт, юркий и нетерпеливый врач по фамилии Суматров. Аксенов не успел даже кратко рассказать о случившемся, как они уже подъехали к гостинице. Ведин увидел два милицейских автобуса и милицейскую "Волгу" с красным пояском на кузове.

– Опаздываете, товарищ майор, - весело и озабоченно сказал ему милицейский капитан Маркарьян. Ведин часто с ним сталкивался по своей работе и любил его за находчивость и веселый нрав.
– Э, да вы уже подполковник? Поздравляю...
– Маркарьян стоял у своей машины с красным пояском, готовясь сесть в нее.
– Сейчас сюда прибудет все наше начальство. Пока со всех сторон не начали поступать указания, поедемте по следу. Я привез двух собак. Они впереди...

– Я сяду с вами, - сказал Ведин.
– Хорошо?

– Пожалуйста.

– А моя машина пойдет следом.

Маркарьян открыл дверцу, пропустил Ведина и сел рядом.

– Что здесь произошло?
– спросил Ведин.

– А вам еще и не доложили? Отстаете, товарищ подполковник.

Маркарьян торопливо, захлестывая Ведина потоком слов, стал рассказывать о происшедшем.

– Не похоже, чтобы уголовник, - сказал он.
– Уголовники, бывает, режут милиционеров ножами. Но чтобы газом травили, такого случая я не знаю. Поэтому приказал позвонить в вашу контору, а пока пустил собак.