Ворона
Шрифт:
– Значит, вы все-таки уезжаете?
– спросила Ильинская.
– Уезжаю. В командировку. На три недели.
– И в такое время ты можешь уехать?
– вскричала Маша.
– В какое время?
– Когда по радио уже кричат, что Абдуллаев проходимец!
– с чувством сказала Маша.
– Это могут
– Очаровательные мои, нет никаких оснований для подозрений. А чтобы вы поверили мне окончательно, я выплачу до командировки всем вам по тысяче долларов.
– Неплохо!
– сказал Алексей.
– Дешево же вы нас оцениваете!
– твердо сказал Александр Сергеевич.
Абдуллаев, ничего не ответив, развернулся и ушел.
После некоторого молчания Ильинская сказала:
– Говорил что-то, а что, я так и не поняла. Почему ему приспичило ехать в эту Аргентину? Он нам не ответил. Умные люди в двух-трех словах умеют выразить свою мысль, а глупцы могут говорить часами и ничего не сказать! Он, мне кажется, неумен!
– Ну, это вы уж слишком, - сказал Миша.
– Чего-чего, а ума у него навалом. Только ум у него другой, не наш. Он думает, что может обойтись без нас. В этом он сильно ошибается. Но если мы подумаем, что мы обойдемся без него, то ошибаемся вдвойне.
– Я его не пущу!
– крикнула Маша и убежала к себе.
– Абдуллаев сразу же стал мне малоинтересен, - сказал Александр Сергеевич.
– Он похож на песенку "Листья желтые", которая быстро вышла из моды.
– Ладно, это все так, - начал Алексей.
– Но что нам делать? Представьте себе - он исчезает. Придут органы, опишут дом и нам соучастие припишут!
– Точно!
– согласилась Ильинская.
– Скажут, что мы - мафиози!
– определеннее сформулировал Миша.
– Коррупционеры!
– заострил Александр
– А то и пойдем на скамью подсудимых, как одна банда!
– испуганно произнесла Ильинская.
Все погрузились в глубокую задумчивость, как это случается с каждым, даже самым легкомысленным человеком, в минуту непредвиденного происшествия. Хотя происшествие предвидеть нельзя. Оно грядет всегда без предвидения.
Появился Абдуллаев с желтым дорогим чемоданом, следом Маша с черной сумкой под мышкой.
– Он берет меня с собой, - сказала Маша.
– Я этого не говорил, очаровательная моя!
– изумился Абдуллаев.
Маша подошла к столу и стала копаться в своей сумке.
– Что-то вы поспешно собрались!
– сказал с волнением Александр Сергеевич.
– Навещу семью, очаровательные мои!
– сказал Абдуллаев.
– Поздно!
– воскликнула Маша, направляя на Абдуллаева пистолет.
Раздался выстрел, затем второй, пятый.
Белый костюм Абдуллаева покрылся красными пятнами. Абдуллаев качнулся и упал.
– За что, очаровательные мои?
– простонал он и затих.
Тихо заиграла музыка: виолончель со скрипкой.
Ильинская направилась к рампе. Свет погас, лишь прожектор осветил лицо Ильинской.
– Все пройдет, все успокоится... Вспомним тех, которые жили сто, двести лет до нас, которые пробивали для нас дорогу. Вспомним их с благодарностью, помянем их добрым словом... Придут новые поколения и будут жить и работать, работать. Но все мы, как ни крути, сольемся в едином потоке и с теми, кто был до нас, и с теми, кто будет после нас. Мы сольемся в едином благородном порыве - добром, честном, красивом. Мы услышим ангелов и увидим небо в алмазах.
Занавес медленно закрывается.