Чтение онлайн

Лозарг рассмеялся.

— Предупреждаю, — заговорил он, — первый раз будет тяжело, потом легче. Итак… — Лозарг сделал жест рукой.

Воры разом упали на четвереньки, как будто им подрубили ноги. Лес будто ожил. Из самой его глубины доносился ужасающий вопль двенадцати мужей, членов великого братства. Их одежда трещала по швам и рвалась. Ремни и наручи лопались. Тела порастали шерстью. Головы людей превращались в головы волков. Человеческий крик плавно переходил в рёв зверя. Видя, что обращение его товарищей подходит к концу, Лозарг обратился сам, в одно мгновенье. Когда, уже оборотни, поднялись с колен, всё братство взвыло, запрокинув головы. Вой был настолько громким, что отчётливо был слышен в центре города. Испуганные люди начинали неистово креститься и читать молитвы.

Каждый из оборотней имел свой особый

вид. Бастьен и Вальян казались немного больше остальных, но Жан имел меньше всего шерсти на голове и серьгу в левом ухе, шерсть его была бледно-серой. Артур Вальян не утратил своей главной особенности — разноцветных глаз, а борода его была в виде длинной шерсти на нижней челюсти, сам он был чёрного цвета, тёмно-чёрного был Лозарг, и темнее его никого не было. Морис Бюжо не нёс в себе никаких особенностей, шерсть имел бурого цвета. Жерар Деко казался меньше всех остальных, шерсть имел серую. Пикард не утратил своих длинных волос и пасть его была обезображена, шерсть имел болотного цвета. Филипп Готье сохранил тот уродливый горб на носу, шерсть имел светло-коричневого цвета. Аженор Ниве в облике человека не имел правого уха, а в левом носил три серьги одновременно — в облике зверя ухо не появилось, а серьги не исчезли. У Германа Босса очень сильно выпирала нижняя челюсть, и, следовательно, в облике зверя эта особенность сохранилась, шерсть имел чёрно-синюю. Фернан Вьер был с двойным лицом: одна половина была гладкая и ровная, а другая какая-то кривая, на его зверином облике это отразилось, шерсть имел серую с тремя чёрными полосами вдоль позвоночника. Жерар Гарель не имел никаких внешних особенностей, но его шерсть была почему-то серо-зелёной. Жак Жаккар был единственным в братстве с рыжими волосами, а потому и шерсть имел соответствующего цвета. У Эммануэля Клемана отсутствовали два пальца на левой руке и на левой ноге вовсе, но в лике оборотня они отросли, ибо без них он не смог бы в полной мере выполнять свою работу.

Стая была готова собрать урожай душ для своего господина Люцифера.

— Ну что ж, братья, — заговорил Лозарг. Его голос смешался со звериным и приобрёл соответствующий хрип, — сейчас мы войдём в город. Тех, кого нужно убивать, а кого нет я укажу вам. Учтите, в лике волка вы будете видеть не людей, а их души. И не забывайте, чего вам следует опасаться. А теперь за мной… — лорд прыгнул на четвереньки и помчался через лес к городу. Все остальные последовали его примеру.

Земля дрожала от, мчащихся галопом, тринадцати оборотней. Через минуту стая была уже в городе. Свернув в проулок, оборотни двигались рысцой на двух ногах. Подойдя к улице, волки остановились напротив ресторана. По улице шла молодая пара.

— Смотрите, — сказал Лозарг, указывая на идущих. И вместо прекрасно одетых чистых людей, оборотни увидели двое гниющих тел, — чтобы забрать душу, нужно лишить их сердца, неважно как: вырвать, выгрызть или даже разорвать его.

Лорд выскочил из проулка и бросился на идущих. Дама заверещала. Одной рукой Лозарг рассёк ей грудь, а второй с рёвом вырвал гнилое сердце. Спутник девушки от испуга потерял сознание. Лорд накинулся на него. Вцепившись зубами в грудь, он разорвал её и выгрыз сердце. Два растерзанных и окровавленных тела лежали посреди безлюдной улицы. Лозарг махнул рукой своим товарищам, а сам кинулся в ресторан. Выбитая лордом дверь ударила какого-то толстяка во фраке в висок, от чего он упал на пол. В заведении поднялся вопль. Люди встали из-за столиков и пытались уйти. В этот момент в окна и в открытую дверь ввалились ещё двенадцать ревущих оборотней. Волки принялись за дело. По ресторану начали разлетаться людские головы, конечности, внутренности и куски кожи. Пол мгновенно покрылся свежей кровью, но, увы, гнилой. Перерезав около десятка человек, Герман Босса зажал в углу сорокалетнего мужчину, трясущегося от страха. Босса подходил всё ближе и ближе. Внезапно, обречённый завопил:

— Верую, Господи! Спаси меня! — и начал поспешно креститься. Когда Герман занёс руку, чтобы вонзить её в грудь жертве, перед ним, вдруг, вместо гнилого полутрупа, оказался целый человек в белом одеянии. Оборотень не собирался его щадить. Не переставая креститься, мужчина, нечаянно, каким-то странным образом, положил крестное знамение куда-то в воздух. Невидимый крест слегка задел, занесённую над головой, руку оборотня. Босса отступил

и взревел, а несостоявшаяся жертва сбежала. На обагренный пол закапала чёрная кровь Боссы. К этому времени, живых в помещении не осталось. Оборотни покинули ресторан.

— Достаточно, — послышался голос Люцифера, — отныне, время вашей жатвы — полнолуние. Ад перегружен. Демоны не успевают распределять души по камерам.

— Вы слышали? — обратился Лозарг к оборотням, — возвращаемся в лес.

Стая покинула город. Они вернулись на ту же поляну.

— Чтобы снова стать людьми, вам нужно пожелать этого, — подсказал лорд.

В несколько секунд волки оборотились в людей.

— В любой момент мы можем снова сделаться оборотнями, если пожелаем этого? — спросил Артур Вальян.

— Да, — ответил Лозарг, — Герман, как твоя рука, — обратился он к раненому.

— Рана не большая, но глубокая, — пытаясь сдержать кровь рукой и стиснув зубы, ответил Босса.

Всё его левое предплечье было залито чёрной, как смола, кровью, которая не переставала течь.

— Дайте мне ремень, — приказал лорд.

Бастьен распоясался и дал ремень Лозаргу. Рану перетянули. Придя в город, лорд распустил воров, а сам потащил Боссу к Лафару.

— Леон! — кричал Лозарг, стуча в дверь. Чернокнижник спал. — Леон! — продолжал звать вор.

Дверь открылась. Сонная физиономия мага не выражала никаких эмоций.

— Входи, — сказал он, — что случилось?

— Герман ранен. Можешь остановить кровь?

— Чем он ранен?

— Крестным знамением.

Лафар вздохнул.

— Можно только прижечь, но мне нужно время, чтобы раскалить угли. Терпи, — обратился Леон к Боссе.

Чернокнижник начал разводить огонь. Лозарг затянул потуже ремень на руке Германа, который рухнул на стул от бессилия.

Городские часы били три часа ночи. Босса сидел, закатив зрачки и склонив голову на плечо. По нему струился холодный пот.

— Угли готовы, — сказал Леон.

— Герман, Герман, — пытался пробудить раненного Лозарг.

Невероятными усилиями, Босса выпрямил голову и посмотрел на лорда.

— Убирай ремень, — Лафар уже держал клещами раскалённый докрасна уголь.

Лозарг снял ремень. Кровь всё ещё сочилась. Леон приложил уголь, который полностью покрыл рану. Кровь зашипела, пошёл лёгкий дымок.

— Мне не больно, — прошептал Босса.

— И не должно. Уголь символизирует частицу ада, — объяснял Лафар, — разве тебе может повредить часть удела души твоей?

Рана затянулась и Герману полегчало.

— Он потерял много крови, — начал Лафар, — ему нужно восстановить её.

— Как? — спросил лорд.

Маг достал из-под стола бутылку с кровью.

— Вот, — показывал он, — осталось после ритуала, — Леон вытащил пробку, — капни сюда свою кровь, — сказал он Лозаргу.

— Давай нож.

Проколов себе левый указательный палец, лорд выдавил кровь и капнул её в бутылку. Кровь сразу же почернела.

— Пей, — протянул чернокнижник бутылку Боссе. Тот взял и, запрокинув её, начал пить. Чёрная кровь стекала по шее в за пазуху. Бутылка была осушена. Герман ободрился и встал со стула.

— Спасибо тебе, — обратился он к Лафару.

— Постарайся больше не попадаться под крест, — посоветовал тот.

— Иди, отдохни, — сказал Лозарг, — и отдай Бастьену его ремень.

Босса покинул лабораторию.

— Мне тоже пора.

— Доброй ночи, — вздыхая сказал маг.

Лорд прибрёл в свой подвал и повалился на кровать как убитый.

50 лет назад

Первый день декабря в этом году оказался необыкновенно тёплым, но ночью температура падала. Ночь, окутавшая тихий город Сент-Этьен, подходила к концу. Под её покровом, по улице двигалась группа людей. Кроме них никого не было. Подойдя к одному дому, неизвестные поднялись на самый верхний этаж — под крышу. Их было восемь человек. Все были покрыты капюшоном и их лиц не было видно вовсе. Войдя на чердак, они скинули с себя капюшоны. В их убежище находился только стол, стоявший посредине и имевший на себе какие-то чертежи, и, лежащие вокруг него, тряпки, судя по всему, являющиеся своеобразными кроватями. Первым к столу подошёл мужчина лет тридцати пяти, с длинными, собранными на затылке волосами и лёгкой щетиной, был очень похож на Лозарга. Он положил на стол мешок, все остальные обступили его.