Чтение онлайн

– Приятного аппетита.

– Спасибо, - Днев взял несколько секунд на размышление и принял решение: - А позволите узнать, как зовут столь прелестную спасительницу человеческих тел?

– Аня, - снова улыбнулась девушка и добавила: - И, кстати, не только тел, но и душ.

– Вот как?
– удивился ее смелости подполковник: о душах в СНКР говорить было как-то не принято.

– Именно. Ну, может не в том вульгарном церковном понимании, но все же...

Днёв смотрел на новую знакомую со все возрастающим интересом. Невысокая, русоволосая, но ближе к блондинке. Большие серые глаза, пропорциональный прямой носик,

полные губки. То, что под халатом, он уже успел оценить. Аня ему положительно нравилась. Первое очарование своей напарницей Мишиной у него уже прошло, хотя она и была так похожа на Алю. Но внешнее сходство - это ведь еще далеко не все. И это Борис Днёв очень хорошо понимал.

Вспомнив о Мишиной, которая куда-то запропала, хотя тоже уже должна была быть в больнице, подполковник решил не тянуть резину и брать быка за рога.

– Анна, а вы не хотели бы продолжить нашу теологическую дискуссию в каком-нибудь другом месте?

– С удовольствием, - безо всяких примедлений ответила девушка и назвала номер своего домашнего телефона, который Днёв записал в свой казенный карманный компьютер.

– Я обязательно вам позвоню, Анна, - пообещал Днёв, дав понять, что разговор завершен. Анна оказалась девушкой неглупой и моментально удалилась.

Достав мобильный, Борис набрал Мишину и начал вслушиваться в длинные гудки, нервно барабаня пальцами по столу. Наконец она ответила.

– Ну, ты где?

– Рядом.
– Коротко ответила она.
– Его оперируют?

– Да. Слава богу, рана не серьезная. Думаю, часа через полтора-два, когда он отойдет от наркоза, сможем с ним поговорить.

– Отлично. Жди.

Лада появилась через пять минут. Ворвавшись в комнату отдыха, она села напротив Днёва и рванула с места в карьер:

– Что думаешь?

– Сложно пока говорить... Но, думаю, будем объединять дела. Очевидно, что похищение Дмитриевой и покушение на Громова - звенья одной цепи. Не знаю, насколько это можно увязать с убийством Савина, но и исключать ничего нельзя. К тому же, в делах Савина и Дмитриевой фигурируют "волки". Похоже, это самый настоящий террор.

– Да, именно террор, - кивнула в ответ Мишина.
– Что предлагаешь предпринять? Збруев рвет и мечет, требует отыскать эту цековскую дочку, а теперь вот еще и стрельба с гранатой в пяти минутах ходьбы от аппарата Правительства, да еще покушение на сына Громова...

– Давай для начала побеседуем с Громовым. Посмотрим, что он скажет, а там уже будем решать.

К Константину их пустили через полтора часа. Ослабший, он лежал на больничной кровати в одноместной палате класса люкс с полузакрытыми глазами.

– Константин Алексеевич, - тихонько постучал об открытую дверь костяшками пальцев подполковник.
– Мы бы хотели задать вам буквально несколько вопросов. Разрешите?

– Да, да, конечно, - поднял здоровую руку Громов, приглашая посетителей войти.

Громов с Мишиной уселись на стулья и начали допрос, элегантно завуалированный под дружескую беседу.

– Константин Алексеевич, - начал Днёв.
– Первым делом мы хотели бы спросить у вас, как вы сами считаете, были ли у кого-нибудь основания покушаться на вашу жизнь?

– Не думаю.

Он все еще не знал, как ему поступить. В голове его крутилась мысль о том, что раз дело приняло такой поворот и в него кидают гранаты, предварительно пытаясь прошить автоматной очередью, надо что-то

срочно предпринимать. Вопрос же на ответ, кто это сделал, он для себя сформулировал еще по пути в больницу: Крот. Но рассказать это госбезовцам, значит раскрыть организацию, признаться в убийстве Савина, в ограблениях... А не рассказать - значит продолжать подвергать свою жизнь смертельной опасности. Надо было делать выбор. Но выбор этот был слишком сложным... Хотя, на кону ведь стояла не только его жизнь, но и жизнь Пэм...

– Я готов давать показания, - выдавил он из себя.

– Ну что вы, - не сразу понял его Днёв.
– Какие показания? Мы просто задаем вопросы, чтобы поскорее найти этих подонков.

– Я сам этот подонок, - набрался мужества для признания Гром.

– Что? Ну, что вы такое говорите, Константин Алексеевич, - попытался урезонить молодого человека подполковник.

– Я знаю, что говорю. Слушайте.

Но сказать он ничего не успел. Дверь палаты распахнулась и в нее властным шагом вошел член Центрального комитета партии Алексей Алексеевич Громов, а вслед за ним, охая и ахая, и его жена.

– Сыночек!
– бросилась она тут же к Косте, не зная как лучше приобнять сына.
– Ну...ну...как ты? Как?

– Да все в порядке, мам, - постарался улыбнуться Гром и скосил глаза на Днёва, который вместе с Ладой неловко поднялся со стула и теперь топтался около кровати больного.

– Выйдем, - потребовал Громов-старший, сверкнув из-под очков грозными глазами.

Офицеры вышли в коридор.

– Ваша версия?
– с напором спросил отец Грома.

– Работа "волков", - стараясь не отводить взгляда, ответил Днёв.- Мы сделаем все, чтобы найти их.

– Само собой, - безо всякой иронии сказал член Центрального комитета.
– Иначе вас расстреляют.

Он развернулся и вернулся в палату.

– Вот такие дела...
– горько усмехнулся подполковник.
– Чего он там про подонка-то молоть начал?

– Не поняла, - честно призналась Лада.
– Похоже, он еще просто в шоке. Сам знаешь, как оно бывает в подобных случаях: начинают себя во всем винить. Здесь, похоже, тоже самое.

– Да, похоже на правду, - согласился Днёв.
– Итак, у нас в запасе еще два месяца. Если до начала празднования годовщин мы их не найдем, то сама все слышала....

– Слышала. Мы их найдем. Кстати, ты не думал про, скажем так, любовную версию?

– В смысле?

– Ну, есть основания полагать, что парень и Дмитриева симпатизируют друг другу. Девчонку кто-то похищает, потом происходит покушение на самого Громова. Может, ревнивец или ревнивица?

Борис потер лоб, провел ладонью по волосам и тяжело выдохнул. Версия звучала совсем неплохо. Оставалось только понять, кто мог решиться на подобное. Но все же, что-то не складывалось. Дмитриеву похитили "волки". Савина тоже завалили "волки". Здесь все сходилось. Но кто стрелял в Громова?

Днёв не успел развить свою мысль. В кармане у него завибрировал мобильный.

– Слушаю, товарищ генерал, - почти крикнул он в трубку, увидев на экране номер Збруева.

– Вы там закончили?

– Нет, к нему пришли родители.

– Телевизор есть рядом?

– Есть, вспомнил Днёв о панели в комнате отдыха.

– Включай. Потом перезвони. Но с конкретными предложениями. Понял?

– Так точно, товарищ генерал.

Борис "отключился".