Волки в городе
Шрифт:
– Дамы и господа!
– возвестил человек в смокинге.
– Позвольте представить вам нашего гостя - подполковника национальной безопасности товарища Днёва! Прошу любить и жаловать!
Днёв был в шоке. Это обращение - 'дамы и господа' - было подобно грому посреди ясного летнего дня. Что еще за 'дамы и господа'? 'Дам и господ' нет уже пятнадцать лет!
– Присаживайтесь за вон тот столик.
– Распорядитель (как его идентифицировал для себя Днёв) указал ему вглубь зала, а сам, изящно цокнув каблуком до блеска начищенных туфель, развернулся и вышел через все те же золотые двери.
Неуверенно подполковник двинулся в указанном направлении. Внимания на него больше никто
Едва Днёв присел, как к нему подлетел официант и сообщил, что готов помочь господину подполковнику сделать выбор и принять заказ. Днёв недоверчиво скосил глаза на меню и сразу же отодвинул его в сторону, попросив просто стакан воды, который, к слову, стоил здесь тоже приличных денег. Официант понимающе улыбнулся и, понизив голос, сказал:
– Ужин для вас сегодня за счет заведения.
– Вот как? Что же, это меняет дело.
– Днёв снова придвинул к себе меню и приступил к его изучению.
Блюд было множество, но многие названия ему мало о чем говорили, а некоторые вызывали какие-то смутные воспоминания и ассоциации с дореволюционными временами. Решив не экспериментировать, офицер взял себе овощной салат и котлету с картофелем. Официант тут же забил заказ в свой карманник и уже собирался отойти, когда Днёв шепотом попросил его задержаться:
– Меня интересует, кто из персонала работал сегодня днем.
– Господин подполковник, - расплылся в улыбке официант.
– Сейчас к вам подойдет наш управляющий, а мне не велено...
– Понятно, - хмыкнул Днёв.
– Но хоть скажи, ты-то здесь днём был?
– Я - нет, - моментально ответил официант и чуть ли не бегом удалился.
– Ну-ну, - усмехнулся сам себе Днёв и повторил: - Понятно.
Подполковнику было не по себе. Все было странным в 'Красной розе': вопиющая, кричащая роскошь, обращения, да и вообще атмосфер. Сидя здесь слабо верилось, что за стеной та самая Москва, в которой из-за военного положения, объявленного еще пятнадцать лет назад и так и не отмененного из-за возможного нападения со всех четырех сторон света, то и дело случались перебои с электричеством, товары отпускались по карточкам 'личного довольствия гражданина'... Днёв чувствовал, что внутри у него идет борьба, начавшаяся помимо его воли, но требующая явного волевого усилия, чтобы завершиться в пользу правильной стороны. Он отнюдь не считал, что та жизнь за стеной - плохая. Да, трудная, да, со своими минусами, но все же жизнь... И это 'все же' портило всю картину, так как в 'Красной розе' та же самая жизнь была без этой странной приставки. Неприятно Днёву было то, что он, находясь в зале ресторана и предвкушая ужин, стоящий несколько его месячных 'довольствий', не мог найти для себя ответа на вопрос: нравится ему эта ситуация или нет.
Управляющий, которым оказался тот самый товарищ в смокинге, и официант с подносом пришли практически одновременно. Пока официант расставлял перед дорогим гостем тарелки, управляющий пристроился на соседнем стуле и начал светскую беседу:
– Как вам наше заведение, Борис Владимирович? Меня, кстати, зовут Александр. Просто Александр. Знаете, что-то вроде сценического псевдонима.
– Очень приятно познакомиться. А что касается ресторана....Да, я бы сказал, что вполне себе ничего...
– не нашелся с более достойным ответом Днёв.
– Ну, не льстите, не льстите.
– Управляющий умильно махнул в сторону аккуратной ручкой и манерно хихикнул.
– Если бы вы видели, что сейчас в 'Национале'! По сравнению с ними мы так, провинциальная закусочная... Но! У нас прекрасная атмосфера, смею вас, Борис Владимирович, заверить. Просто прекрасная! Потому к нам и
Сказав это, управляющий, как показалось подполковнику, игриво ему подмигнул, после чего обеспокоенно провел рукой по волосам, испугавшись, видимо, что его идеальная прическа могла подрастрепаться.
– Да, атмосфера у вас интересная, - заметил Днёв.
– Не совсем соответствующая общей, так сказать, атмосфере в государстве.
– Ну,- рассмеялся управляющий.
– Главное, чтобы людям было хорошо здесь. Вы со мной согласны?
– Полностью, - ответил днем, будучи полностью неуверенным в своем ответе.
Официант уже ушел, так что от реверансов пора было переходить к делу.
– Где мы можем поговорить?
– В моем кабинете...
– немного растерялся управляющий от столь резкой смены темы беседы.
– Но может, вы сначала покушаете?
Поборов желание тут же отведать сочащейся ароматной котлеты из настоящей свинины, Днёв поднялся, давая понять собеседнику, что ужин откладывается.
Они прошли через 'золотой' холл и довольно быстро оказались в небольшом коридорчике, в самом конце которого была дверь кабинета.
Александр предложил расположиться в двух креслах, разделенных зеркальным журнальным столиком. Днев раскрыл свой портфель и и выложил на стол свой карманник, включив его в режиме записи. Управляющий покосился на технику и боязливо спросил:
– А это обязательно?
– Боюсь, что да, - с легкой иронией в голосе ответил ему подполковник и приступил к делу, задав первый вопрос: - Когда вы в последний раз видели Елену Дмитриеву?
– Сегодня, около пяти вечера...
Они проговорили примерно час. Днёв дотошно круг за кругом повторял одни и те же вопросы, задавал наводящие, выуживал информацию. Но ничего нового узнать ему так и не удавалось. Управляющий лишь раз за разом повторял, что Дмитриева приехала в 'Красную розу' примерно без пятнадцати пять в сопровождении Громова. Он дождался, пока ей принесут заказ ('только сок') и, попрощавшись, уехал. Через некоторое время у Дмитриевой зазвонил телефон, после чего она, поговорив около минуты ('все можно проверить - у нас же ведется круглосуточная запись!') подошла к нему, Александру, и попросила, чтобы в ресторан пропустили ее подругу. Разумеется, отказать он не мог. Минут через пять к Дмитриевой присоединилась девушка лет двадцати ('волосы длинные, прямые, темные. Еще из примет - да, пожалуй ничего. Она была в темных очках, а одета весьма просто - что-то чуть ли не из нацкоммага...'). Они посидели около получаса и вместе ушли.
– Мне нужна запись с камер наружного наблюдения и с камер, установленных в зале, - потребовал Днёв.
– Конечно, конечно!
– Засуетился управляющий и попросил офицера подойти к его рабочему столу, на котором стояло несколько мониторов.
– У нас все, абсолютно все записывается! Сейчас посмотрим.
Он вбил в форму дату и время, и на одном из экранов появилось изображение улицы рядом со зданием ресторана. Через несколько минут дверь заведения открылась и из нее вышли две девушки - Дмитриева и ее спутница. Они свернули налево и вскоре камеры их потеряли.
Затем они приступили к просмотру записи непосредственно в зале. Но и тут подполковника ждало разочарование. Неизвестная девушка сидела так, что видно ее было только со спины. А когда подходила и отходила от стола, то так ловко отворачивала голову, пряча лицо за волосами, что разглядеть его было решительно невозможно. Тоже самое она сделал и в холле ресторана. Было очевидно, что девушка прекрасно осведомлена о расположении камер.
Днёв попросил Александра сделать ему копию обоих фрагментов