Волчья натура
Шрифт:
Вот так афган!
Спустя полминуты в магазин шустро скользнули два чем-то похожих друг на друга паренька. Они сразу же направились к бару. Один принялся заказывать, второй приблизился к Арчи и с неудовольствием на него воззрился.
– Эй, приятель! – недружелюбно сказал парень. – Вообще-то это наше место.
Арчи с рассеянным донельзя видом оторвался от газеты.
– Что?
– Пересядь, говорю, – негромко повторил парень. – Место занято!
– Занято?
Место было единственное во всем баре, откуда открывался прекрасный вид на бульвар и на толпу у пивного ларька. Кому-кому, а Арчи это не нужно было объяснять. Девчонка за стойкой косо поглядела на
Скорее всего, эта парочка здесь уже примелькалась.
– Ради бога, – Арчи пожал плечами и передвинулся немного в сторону, освобождая самый удобный наблюдательный пункт в округе. Взгромоздившись на новый табурет, он немедленно уткнулся в газету. Только через пару минут он позволил себе взглянуть поверх газеты на парней. Оба забились в самый угол, так, чтобы смотреть можно было вдвоем, да и то, сидящий вторым с краю изо всех сил вытягивал шею. О заказанном кофе оба словно бы позабыли.
Эту парочку Арчи не опознал. Конечно, у него была тренированная память на лица. И довольно многих людей, в свое время попадавших в сферы интересов родимой конторы пришлось запечатлеть в памяти. С некоторыми Арчи даже сталкивался. А сегодня в этом маленьком городке собрались едва ли не лучшие агенты со всего мира. Он мог узнать многих. Но и его могли узнать.
Но в отличие от остальных Арчи мог пока никуда не лезть – просто выжидать. Таков приказ.
Сегодняшнего связного, конечно же, можно было уже не ждать. После переполоха на бульварчике он ни за какие коврижки не подойдет к Арчи. Оставалось дочитать газету, допить херес и отправляться бесцельно бродить по центру – хотя Арчи с самого начала этого не хотел.
Двое у окна на Арчи внимания не обратили; он сполз с табурета, газету оставил на стойке, и направился к выходу.
На дороге, приткнувшись бортами-надкрылками к ограждению бульварчика, стояли полицейские экипажи. Толпу зевак успели оттеснить в стороны, и над телом хлопотали эксперты. Лица у экспертов были мрачные.
«Бедняги, – посочувствовал Арчи. – А ведь они скорее всего не представляют, что это только первый мертвец…»
Арчи ошибался. Это был уже второй мертвец. Первым стал небезызвестный вээровцам многих стран Испанец. Его зарезали стальным ножом в глухом тупике за вокзалами. В данную минуту мертвый взгляд Испанца терялся в белесом сибирском небе. Его бросили на кучу растительного мусора и прикрыли срезанными с деревьев ветками.
Убийцу, а точнее убийц, поскольку их было двое, не видела ни одна живая душа. Кроме Испанца. Но душа Испанца почти сразу же перестала жить, а значит и видеть.
Афган все-таки свернул с бульвара, когда Цицаркин оттеснил его от вокзальной площади, а Рихард отрезал путь на поперечную улицу. На беду, свернул он во дворик, откуда было сразу два выхода, поэтому и Цицаркин, и Рихард сунулись следом за ним, хотя по идее Рихарду разумнее было бы обогнуть двор снаружи и подождать, пока афган не покажется. Но поди угадай – откуда он вынырнет? Выхода-то два.
Дворик был узкий и длинный, как овраг. Толстые дома росли вплотную друг к другу, образовывая нечто вроде частокола. Лет тридцать назад как раз гуляла по Европе мода сращивать стволы соседних домов. Потом мода как-то сама-собой улеглась, но домов таких по городам и весям осталось предостаточно, и не только в Европе.
Афган, конечно же, выбрал ближний боковой выход, наиболее неудобный для преследователей. Когда Цицаркин и Рихард подоспели к низенькой арке, вытравленной меж двух срощенных стволов, они увидели только стремительно удаляющийся экипаж. Рихард
сунулся было ловить такси, но Цицаркин ухватил его за рукав.– Не стоит, Рихард… Погляди лучше туда.
Они стояли на улочке, которая ответвлялась от бульвара и огибала вокзалы с востока. Цицаркин незаметно указал в сторону бульвара.
Там полиция оттесняла зевак от пивного ларька.
Рихард тихонько присвистнул:
– Е-мое, Юра! А ведь он его убил, скорее всего!
– Сходи, глянь, – велел Цицаркин. – Я у касс буду.
Рихард послушно кивнул, и направился на бульвар, к толпе. Уже первого взгляда поверх голов хватило, чтобы понять: связной действительно мертв. По поведению полицейских медиков это сразу угадывалось, по мелкой суетливости, когда предательски подрагивают руки и вдруг становится неуютно.
«Вот ведь странно, – подумал Рихард. – Им ведь не так уж редко приходится сталкиваться с трупами. Правда, почти все умирают по естественным причинам. Реже – от несчастных случаев. Неужели так важно – кто направил роковую стрелу Аида, слепой случай или живой человек?»
Наверное, это действительно важно. Потому что «смерть» и «убийство» – вовсе не синонимы, как может показаться иным горе-мыслителям.
Инстинктивно Рихард приблизился к толпе с подветренной стороны; еле знакомый запах редкого феромона сразу насторожил его. Он не сразу узнал, что это за феромон, чувствовал только, что это запах какого-то насекомого. Причем, не местного насекомого, не эндемика. А потом поглядел на связного, и вдруг сразу узнал эту характерную скрюченную позу, неестественную для живого человека. Сокращенные мышцы рук, ног и спины… И Рихард понял чем это может быть вызвано. И еще понял, что может за этим последовать. Одно неосторожное действие любого из полицейских, и все. Еще один труп. А может и не один, прежде чем они сообразят в чем загвоздка. И через три-четыре минуты после укуса у жертвы точно так же скрючатся мышцы рук, ног, выгнется в судороге спина…
И запах опасности вряд ли кто в состоянии различить: даже у полицейских обоняние не чета истинно собачьему. А уж об обычных людях и вспоминать в этом смысле не стоит.
Рихард лихорадочно соображал – что делать. Вмешиваться – нельзя, полицейские его просто так не отпустят, а значит задание провалено. Но и оставить все, как есть, казалось подлостью. Он, конечно, агент, и все такое прочее. Но этому городку еще только предстоит выдержать то, что некоторое время назад пережила Европа, особенно Берлин.
Смерть за смертью.
Но к счастью, один из медиков оказался на редкость глазастым. Рихард заметил, как он вдруг замер, потом присел на лавочку рядом с трупом, заглядывая ему за шиворот. Потом отшатнулся, и что-то негромко сказал коллеге. Тут же прибежал располневший овчар начальственного вида, и медики наперебой стали ему что-то доказывать, то и дело тыча пальцами в сторону лавочки. Потом в руках медиков возник контейнер для образцов, и Рихард понял, что ничего плохого уже не случится. Все, что могло случиться плохого – уже случилось. Связной этой недели мертв, а его убийца ускользнул.
Рихард еще некоторое время понаблюдал за манипуляциями полиции, и ровным шагом направился к месту, где ожидал его Цицаркин.
Встретились они спустя четверть часа.
– Ну? – поинтересовался Цицаркин тихо.
– Труп, – отрапортовал Рихард. – Голодный кара-шакун за шиворотом.
Цицаркин поморщился:
– Господи, а это ты как выяснил? Полицейские, что ли, рассказали?
– Полицейские чуть сами на него не нарвались, – беспечно сообщил Рихард. – Я, вообще-то, много занимался ядовитыми инсектоидами. В свое время.