Водяной
Шрифт:
– Атан! Атан! – обе руки аборигена указывали на его собственную голову. А после десятой сказанной фразы, палец переместился уже на меня. Тихо, словно бы чего-то боясь, он шепотом произнес, – ташре…
– Я понял, ты Атан, – указал на моего нового знакомого, потом на себя, – ташре.
Атан, словно болванчик, усиленно закивал головой. Какой активный. Интересно, что означает это «ташре»? Явно не мое имя.
Дальше мы всю дорогу шли молча. И шли долго, то и дело, останавливаясь, чтобы я мог очередной раз облить себя водой. Надо признать, что это со временем перестало меня смущать, а как только я начинал чувствовать малейшее обезвоживание, так сразу обливал себя. Такое не могло продолжаться долго – вода в бурдюке не бесконечная.
Общее настроение нашего мини путешествия было очень напряжённое. Атан молчал по своим причинам. А я просто не знал, что сказать, да хуже того, он меня даже не поймет. Недавно промелькнула мысль попросить у него хоть те лохмотья, которые явно когда-то были рубашкой, но вот обречённость во взгляде парня заставили меня заткнуться.
Сложно догадаться до чего бы я еще додумался, если бы буквально через несколько секунд перед нами не выросла деревня.
Она словно растолкала деревья и образовала собственную поляну прямо посреди леса. Вот только больше внимания приковывал к себе верхний этаж этой деревни. Прямо над поляной, на самих деревьях было множество домиков. Будто бы деревня над деревней. Они каждый домик с верхнего этажа имеет канатные мосты с несколькими другими, образуя паутину дорог. Ну а первое, что пришло в голову, так то, что с точки зрения безопасности – это неудачное расположение деревни.
Но мысли быстро были прогнаны и заняты местными аборигенами, которые обступили нас с Атаном и начали курлыкать моему сопровождающему и указывать на меня. Стало не по себе и по спине толпой прошлись мурашки.
Спина тут же затвердела и руки непроизвольно поднялись к груди, сжимаясь в кулаки. Аборигены выглядели озабоченными, а мой сопровождающий и того печальнее. Но когда один особо наглый решил протянуть ко мне свои руки, Атан подскочил к нему и загородил меня. О как. А мне уже кажется, что было глупо надеяться на теплый прием…
– Аклара варкуле нишкли! Ташре! Ташре арклин Чома кор! Крэн акрана кох!– со всей силы Атан махал руками перед носом своих односельчан. После его фразы большая часть отпрянул, а осталось только несколько огромных мужиков неопределённого возраста.
Один, явно заглавного, был впереди всей толпы. С неплохим таким пузиком, немного обрюзгший, но не потерявший некоторую властность и жесткость. Его глаза пылали ненавистью, причем направленной именно на меня. С чего вдруг? Я что, уже успел ему где-то навредить?
Ещё один жилистый, не самый крупный из местных, но будто свит из жгутов мышц, смотрел на меня со здоровым интересом, но без вражды. Опасный мужчина.
Ну а третий вообще вогнал меня в ступор. Весь разноцветный, как попугай. Одежда из кучи разноцветных шкурок. В руках этот мужчина, а скорее даже старик, держал посох, который выше его самого сантиметров на тридцать. На вершине этого посоха был черепок непонятного мне зверя, в глазах которого горел завораживающий огонек. На голове корона из перьев, а внутри короны самые настоящие рога. Его или какого-то животного, не знаю, да и проверять желания нет. Но вот глаза самого мужчины были пусты, в прямом смысле…. Пустые глазницы, но почему-то казалось, что он смотрит мне прямо в душу…
Все, даже остальные жители, как на подбор, очень высокие. И подростки, которые выглядывали из-за плеч местных мамок с любопытством. Женщины сухие, словно палки и очень похожи на своих мужчин. Все та же схожесть в чертах со змеями. Ну дети… Угловатые, но точные копии своих родителей. Но даже дети
и то были ростом выше меня! Но больше всего в глаза бросалось не это. А взгляды, которые местные бросали на меня. Страх, откровенный ужас, презрение и любопытство… но оно было присуще только молодым.Секундное молчание и вперёд выступил тот самый ряженый с пустыми глазницами. Его речь была отрывистой и шипящей, словно каждое свое слово он пропускает через зубы. Он будто воззвал к небу, отчего, и без того темнеющее, небо вообще погасло. Мгновение и в домах на деревьях загорелись факелы. Это было так обыденно, но оттого не менее напряженно. Ряженый обращался к населению твердо и уверено, а в конце своей фразы стукнул посохом по земле, ставя точку в своем монологе. Народ, кто-то утвердительно, кто-то недовольно, зароптал. А вот тот мужик, который с пузиком, вдруг сплюнул и, крутанувшись вокруг своей оси, ушел. Каждый его шаг словно кричал о несогласии с этим… слово «шаман» само всплыло в голове, но другого определения я не нашел. Пускай будет шаманом. Правда я не уверен в местной иерархии, но вот то, что этому шаману никто не воспротивился, уже говорит о многом…
Я обернулся к Атану, как никак это пока единственный мой знакомый.
– Что случилось? – для пущей наглядности я поднял бровь. Думаю он должен понять то, что я ничего не понимаю! Парень, в свою очередь, что-то закурлыкал и повел меня к одному из домиков, а вот тот самый третий, жилистый мужчина с удивлением посмотрел на меня. «Оно что, умеет разговаривать?» – его взгляд просто кричал об этом но заострять внимание я не стал. Поднял голову, подставляя лицо лёгкому ветру, и мой взгляд упёрся в небо. На нем сверкало две луны…
«Ка-27»[5] – советский корабельный противолодочный вертолёт. Предназначен для обнаружения, отслеживания и уничтожения подводных лодок, следующих на глубине до 500м, удалённых от корабля базирования до 200 км при волнении моря до 5 баллов днём и ночью в простых и сложных метеоусловиях. Вертолёт может обеспечивать выполнение тактических задач как одиночно, так и в составе группы и во взаимодействии с кораблями во всех географических широтах. Может работать как с берегового аэродрома, так и с борта корабля. Привязан к корвету «Сообразительный»
Кох [6] самоназвание жилищ крейхо
Глава 2
Шел двадцать шестой день моего пребывания в этой деревушке. Местные называют её Войка, что означает «лесная». Все просто, деревня, которая находится в лесу. Сам лес, кстати, называется Вешнем. А вот сами местные жители называют себя никак иначе, как «крейхо». В целом, я тут освоился, вот только существует ещё множество моментов, которые не могут позволить мне расслабиться.
После того, как Атан привел меня к домику и мне, вручили одежду, а также путем долгих переговоров, было объяснено, что в нем я буду жить в этом доме, наступило затишье. Два дня меня не трогали и я мог свободно перемещаться по всей деревне, вот только лишь на земле. На верхний «этаж», где, как оказалось, были практически все жилые дома, был путь воспрещен. Так же на земле, кроме моего дома, был и домик шамана.
После двух дней он ко мне пришел, причем вместе с тем самым ненавидящим меня мужиком и начал что-то спрашивать. Отсутствие взаимопонимания, так как между нами был явный языковой барьер, дало понять, что пока я не выучу их язык или они мой, мы не сможем поговорить. Отчего мужик, который как оказалось является вождём, злобно закричал, сплюнул и ушел. А шаман остался и принял решение, хоть капельку обучить меня местному языку. Он показывал предмет, а я говорил его название, ну а он, в свою очередь, называл их на местном языке. Так шаман стал первым аборигеном, который постоянно ко мне приходил. Атан же куда-то испарился сразу после того, как привел меня в дом.