Во власти чувств
Шрифт:
Далеко не у каждого альфы были столь верные стражи, но Лукас заслужил их преданность своей кровью. При воспоминаниях о родителях у него заныло сердце. В это время года шепот призраков прошлого становился особенного настойчивым.
Родителей Лукаса убили, а его заставили на это смотреть. Как и все дети, он вырос, но в отличие от большинства юношей, превратился в альфа-охотника, способного выследить убийц и восстановить справедливость. Некоторые преступления простить невозможно, и лучшая кара за них - это смерть.
– Нейт, начинай, - кивнул Лукас самому опытному члену его команды. Нейт занял пост стража
– Наши подозрения о семи убийствах в Неваде, Орегоне и Аризоне подтвердились.
– В синих глазах Нейта горело ледяное пламя ярости. – Почерк убийцы явно тот же.
– Плохо то, что у нас нет никаких зацепок, - заговорила Мерси. Рыжая стражница была высокой, стройной и смертоносной, как остро наточенное лезвие. Ей было всего двадцать восемь, и пост она занимала лишь два года, но уже успела завоевать уважение пятерых мужчин.
– От копов никакого толку, они отказываются признать убийства серийными. Не хотят даже допустить такую возможность.
Все прекрасно понимали, что за этим стоит. Пси ничего не стоило затуманить человеческий разум и направить следствие по неверному пути. Недаром в департаменте юстиции было столько Пси - наверняка именно для этого их и внедрили.
– Судя по тому, что удалось выведать у Саши, архивы ПсиНет доступны далеко не всем, - начал рассуждать Лукас.
– Их Совет отказался от демократии еще несколько веков назад.
Думая о “своей” Пси, Лукас спрашивал себя, есть ли у нее доступ к нужной информации и не покрывает ли она убийцу? Однако это не слишком-то вписывалось в образ женщины, позволившей котенку-леопарду жевать свой ботинок. Саша Дункан не соответствовала стандартам Пси, она была уникальна. “Уникальная Пси” - настоящий оксюморон.
– Не могу ничего найти об этом чертовом улье для мозгов, - пробормотал Дориан, сидевший на полу.
– Даже их долбаные наркоманы отказываются говорить, а ведь они готовы продать мать родную ради очередной дозы.
С этим не поспоришь. Наркомания была бичом Пси, но пока они не пытались всучить свою отраву верам, Лукасу было безразлично, сколько Пси покончило с собой.
– Я следил за матерью твоей Пси.
– Вон пересек комнату и прислонился к стене у двери. Свои густые янтарно-золотистые волосы он собрал в хвост. Его хищная природа бросалась в глаза, но мало кто мог догадаться, что Вон - не леопард, а ягуар.
Принятый в Стаю больше двадцати лет назад еще мальчишкой, он стал лучшим другом Лукаса и, наверное, единственным самцом, способным удержать Дарк-Ривер от распада, если с Лукасом что-то случится. И неважно, что леопарды не чуяли в нем альфы.
Вер-ягуары остались верны своим животным инстинктам и по большей части были одиночками, не нуждающимися в иерархии. Однако Вона воспитали как леопарда, и Лукас видел в нем другого альфу, добровольно принесшего ему клятву верности. А еще Вон был одним из трех стражей, сопровождавших Лукаса в ночь кровавой луны, когда он вершил свою месть, хотя ягуару тогда было лишь семнадцать.
– Не хотел бы я встретиться с Никитой Дункан в темном переулке.
– Судя по взгляду Вона, он вовсе не шутил.
Лукас
выгнул бровь:– Что удалось выяснить?
– Она сохраняет свое место в Совете уже больше десяти лет, и другие Пси, даже кардиналы, ее боятся. Она очень сильный телепат.
Вон скрестил на груди руки, продемонстрировав маленькую татуировку на правом бицепсе - такие же отметины, как на лице Лукаса, негласное доказательство верности. Примеру Вона последовали все остальные стражи, хотя Лукас их об этом и не просил. У самого же Лукаса на плече замер перед прыжком леопард, напоминавший вожаку о его обязательствах перед Стаей.
– Одного этого мало, чтобы приводить людей в ужас, - заметил Дориан. Никто бы не заподозрил его в неспособности перекидываться, но все давно поняли, что смеяться над ним себе дороже, потому что мало кто мог пережить с ним драку.
– Может и так, - согласился Вон.
– Но ее талант особенный. Она может заразить чужой разум вирусами.
– Ну-ка повтори.
– Мерси заерзала на больших плоских подушках, которые заменяли Лукасу диван, и откинула за плечо длинные волосы.
– Вирусами?
– Похоже, это что-то вроде компьютерного вируса, только воздействует на мозг. Ходят слухи, что Никита так и добралась до Совета – избавившись от всех конкурентов.
Во вкрадчивом голосе Вона звенела сталь.
– Примерно в то же время, когда она заняла свой пост, с несколькими кардиналами произошли загадочные несчастные случаи. На Никиту ничто не указывало, но, по всеобщему мнению, это лишь подтвердило ее право восседать в Совете. Так что она явно не гнушается убийств.
Лукас принялся вышагивать по комнате.
– Мы считали, что все Советники в курсе. Даже если мы ошибаемся, и кто-то из них ничего не знает, то, судя по словам Вона, Никита все равно должна входить в число посвященных.
А если Никите все известно, то она почти наверняка поделилась со своей наследницей-кардиналом. Впрочем, Лукасу очень не хотелось верить в соучастие Саши - пантера была очарована ею, а Лукас не желал испытывать подобные чувства к бессердечной особе.
– Наши ответы у Саши.
Клей, до этого молча сидевший на подоконнике, наконец заговорил:
– Мы должны их у нее выпытать?
Лукас понимал, о чем тот. Веры больше не играли по правилам, только не после того, как восьмерых самок забили словно скот.
– Мы не пытаем женщин, - отрезал он.
– Я о сексе.
– Тридцатичетырехлетний страж был третьим, кто, помимо Нейта и Вона, знал все кровавые подробности той ночи, когда Лукас стал альфой во всех отношениях, кроме разве что официального признания.
– Ты нравишься женщинам. Сумеешь использовать это влечение против нее?
Дориан расхохотался:
– Клей, ты не знаешь Пси. Секс их привлекает не больше, чем меня - развлечения с волками.
Лукас тем временем обдумывал идею соблазнения Саши, и она ему удивительнейшим образом нравилась. Его тянуло к ней так, что невозможность прикоснуться становилась настоящим испытанием для самообладания. Зверю хотелось уложить ее в постель и раствориться в ее женственности, а мужчине - сорвать панцирь, которым она отгораживалась от мира, и узнать ее настоящую. Однако Лукас боялся выяснить, что Саша прогнила насквозь, что она истинная дочь женщины, которая убивала, не колеблясь.