Во спасение
Шрифт:
– Ок, пошли.
– Юстя, а у тебя что новенького?
– Алевтина заболела.
– Вау, класс! Значит, лит-ры завтра не будет.
– Супер!
– А еще… маме подарили квартиру.
– Это как?!
– Где?
– Ну, в том доме, который она спроектировала.
– В том, который на горе?!
– Угу.
– Он же вроде как правительственный?!
– Угу.
– А как же школа, мы?
– Мама обещает купить вертолет.
– О, ну все… теперь ты птица высокого полета.
– Из-за вертолета?!
– Ага. Тебе станет не по чину с нами водиться.
– С ума сошли?!
– Даже если и такая, – вздохнула Камиля. – Скоро это станет неважно. Не хотели говорить раньше времени, а теперь что уж… Короче, предки через пару месяцев того… переселяются. Со мной вместе.
– Мои тоже. Считают, что здесь день ото дня становится опаснее. И экономика нестабильна, завод вон не работает уже неделю. – Аня легонько пнула бордюр. – Вот почему твои так уперлись? Ушли бы все вместе!
– Денег пока не хватает, – печально качнула головой Юстина. – К тому же, мама, наверно, и там найдет работу, а вот отец… кому там нужен биолог-теоретик? Они про свою фауну и так все знают.
– Значит, останетесь?
Больно екнуло в груди. Чтобы не расплакаться, Юстина постаралась улыбнуться:
– А я сегодня пару получила.
– Ну да?
– За что?
– За Сашкиного ужа.
Насыщенная событиями вторая половина дня пролетела незаметно. Встреча с девчонками, мороженое, домашка по геометрии, разговор с Саней. Одноклассник оказался истинным кавалером. Позвонил сам, за недоносительство обещал Юстине покраску страницы в контурной карте и разрешил завтра подержать в руках своего склонного к путешествиям питомца.
Вечером навалилась тоска. «Девчонки скоро уйдут». Да еще мама. Позвонила перед самым отлетом, под завывание набирающего обороты винта. Скомкано, как-то неумело попрощалась, виновато пошмыгала носом и велела беречь отца. Будто это он отправляется незнамо куда на целую неделю!
Мама редко уезжала в длительные командировки, и дома без нее казалось как-то странно и неуютно. Не шла на взлет стиральная машина, не бормотало радио, не гремела на кухне посуда. Отец явился с работы с картонной коробочкой. Суши, курица в кисло-сладком соусе, рыба в кляре, палочки и соевый соус. Обожавшая восточную кухню Юстина вяло поковыряла курицу и отставила тарелку. Отвлекшись от наладонника, родитель с наигранной строгостью поинтересовался:
– Уроки сделала, Царевна-несмеяна?
– Угу.
– А хандришь чего? Двойку схлопотала?
«А вот об этом ему знать не обязательно».
– Мамы нет…
Понедельник, 18 сентября
3
Несмотря на ожидание, неделя пролетела как один день. Уроки, эскизы, выезд «на пленэр», как выражалась училка по живописи. Стирка, уборка и глажка в выходные.
Рутина, скука и перманентная занятость «полезным». Выслушав четкий и ясный ответ у доски, физичка аннулировала двойку, так что отцу Юстина в своем несовершенстве так и не призналась.
Вечер понедельника накатил как-то внезапно. Только что была среда и уже на тебе – завтра возвращается мама.
«Пирожки с мясом, бульон и нормальную,
жареную на сковородке рыбу! Китайско-японский, хоть и любимый рацион скоро полезет из ушей…»На всякий случай Юстина набрала мамин номер, но никто, разумеется, не ответил.
«Слишком рано, она вне зоны действия».
Отец мыл на кухне посуду, насвистывая какой-то невеселый мотивчик.
– Эй, чего бродишь, словно неприкаянное приведение? Проспишь завтра, – окликнул он, заслышав шаги дочери в коридоре. – Давай ложись!
– Иду.
Спать не хотелось. Юстина рассеянно прошлась по крошечной квартирке, зачем-то завернула в комнату родителей. Дотронулась до поверхности стола. «Мама просила вытереть пыль еще две недели назад, а я так и не…» – и, не додумав, с изумлением уставилась на странное, округлое пятно у стены. В этом месте стол оставался почти чистым, будто оттуда что-то недавно забрали. Юстина нахмурилась:
– Па-ап!
– Что? – отозвался из-за двери отец.
– Мамина шкатулка с кольцом пропала!
– Может, она ее с собой захватила?
– Но зачем?
– Понятия не имею. Вернется – спросим.
Вторник, 19 сентября
4
На перемене после второго урока наладонник зашелся припадочной дрожью. Юстина мельком глянула, кто звонит… и застряла посреди коридора. Сердце противно екнуло от нехорошего предчувствия, ладони вспотели.
– Да, пап?
– Сколько у тебя еще уроков?
– Три. Биология, физика, пение. Литераторша по-прежнему болеет.
– После физики будь у главного входа, – не допускающим возражения тоном произнес отец и отключился. Озабоченно нахмурившись, Юстина попыталась перезвонить. Занято. И через 10 минут тоже.
Про какую-то «диффузию» она мало что поняла. Да и про жгутиконосцев слушала вполуха. Тщательно изгоняемые всю неделю страхи полезли изо всех щелей. «Почему мама была так рассеяна, задумчива, подавлена? Почему не знала заранее о поездке? Или знала и не сказала? Почему пропало кольцо? Что случилось, папа?!».
Около двенадцати Юстина слетела по лестнице, споткнулась на последней ступени. Отец подхватил, не дав упасть.
– Пошли.
– Куда?
– К маме на работу.
Он едва ли не бегом направился к выходу, Юстина едва за ним поспевала:
– Эй, погоди, в чем дело?
– Полтора часа назад оттуда позвонили и поинтересовались, «как самочувствие уважаемой Варвары Михайловны и когда она намерена вернуться к работе», – не снижая скорости, пояснил отец.
– Ее самочувствие?! Разве мама заболела?
– Неделю назад.
– Это что, шутка?!
– Сейчас выясним.
Услышав, что дверь за спиной открывается, секретарь Майя вздрогнула и застыла в смешной и нелепой позе. Хищно нависнув над понурой, зябнущей на подоконнике фиалкой, она жестом опереточного злодея заносила над несчастным растением чашку с остатками чая. Без сомнения еще секунда, и произошла бы трагедия. Возможно, судя по его виду, далеко не первая в жизни цветка. Медленно опустив руку, секретарь с опаской обернулась. В ее глазах плескались паника и смущение.